— Я… пыталась отбиться, но оказалась слишком слабой. Так что остались царапины.
Дана и сама не поняла, что сказала, но Давид не стал её ругать. Да и кожа у неё была такой холодной, что важнее было отогреть Дану, чем разбираться в том, почему у неё ничего не получилось. Но у него уже был план, как сделать так, чтобы в следующий раз всё получилось.
— Устала? — заботливо спросил Давид, когда Дана уже забралась в ванну.
Она не устала, но очень замёрзла, правда, пока бегала, почти не чувствовала этого, а вот теперь холод будто разом напал на неё.
— Нет, ночь ещё впереди.
Дана попыталась улыбнуться радостно, но обмануть Давида не получилось. Он закатал рукава белоснежной рубашки, сел на край ванны и теперь ласково поглаживал Дану под водой, но не забывал следить за малейшим колебанием её настроения. Она устала, и теперь, отогреваясь в тепле, всё больше расслаблялась и теряла контроль над своими эмоциями — идеальный момент, чтобы немного её спровоцировать.
— Ярослав говорил, что ты быстрая, но у тебя не хватает сил, — начал Давид учительским тоном, и Дана посмотрела на него чуть настороженно. — Я же говорил, что его надо уничтожить.
— Я не понимаю…
— Мне кажется, ты не была достаточно зла на него. Если относиться к нему с почтением или со страхом, то ничего не получится. Ты же не будешь бояться своего обеда?
Дана хихикнула и заулыбалась. Давид был прав, у неё не было достаточно злости на Ярослава, а вот он… Время от времени ей казалось, что он действительно убьёт её там в лесу, и никто ей не поможет. Почему он так её ненавидит? Но только ли ненавидит? Что-то странное было в том, как он к ней относился…
— Ты нахмурилась, — усмехнулся Давид. — Тебя что-то беспокоит?
Дана отмалчивалась и отводила взгляд, поэтому Давид решил чуть подтолкнуть её:
— Можешь спрашивать, я отвечу.
Ясные зелёные глаза лукаво искрились, и Дана поверила в искренность Отца. Что ж, она бы всё равно спросила, так почему не сейчас?
— Извините, если я спрошу глупость, но… — Дана закусила губку, выдохнула и дрожащим голосом спросила: — У Вас были отношения с Ярославом?
И сразу же отвернулась, потому что страшно было даже смотреть на Давида. Такой глупый вопрос! Но ответ её ужалил:
— Да.
Давид ответил так просто и спокойно, что Дана ахнула, но ничего не сказала, только смотрела на него потемневшими от гнева глазами.
— И с остальными сыновьями тоже. Просто Ярослав остался со мной надолго, так что и ревнует он сильнее всех.
Он говорил это и не сводил внимательного изучающего взгляда с Даны. Бедняжку трясло от ярости, она побледнела так, будто вот-вот упадёт в обморок, но молчала, и Давид видел, как она сжимает зубы.
— Ты злишься на меня? — Давид особенно подчеркнул «на меня», но Дана не отреагировала, и он продолжил: — Котик, не злись. Всё в прошлом, и пусть Ярослав сейчас сходит с ума от ревности, это уже ничего не изменит.
Он успокаивающе поглаживал её руку, чувствуя, что Дана всё ещё дрожит. Так-то лучше. Теперь она будет менее расположена хихикать с Ярославом, и следующей ночью уже она вываляет его в снегу и земле, а не он её. Основа её силы — в её злости, так что не получится больше быть милой девочкой. У милых девочек зубки короткие и тупые. И милых девочек убивают первыми.
— Ты злишься, так злись открыто, — хохотнул Давид, продолжая ласкать её игривым взглядом.
И Дана обожгла его таким взглядом, от которого Ярослав бы опешил, но Давиду было не привыкать, так что он только терпеливо улыбался.
— Я не хочу их видеть, — прошипела она, продолжая смотреть прямо в глаза Отцу.
— Потерпи ещё немного: после Церемонии они уедут.
Его мягкие интонации не успокаивали её. Никогда он ещё не видел её в такой ярости. Если бы она не сидела в ванной, то уже носилась бы по комнате и крушила всё на своём пути. Маленький комочек гнева. И ревности. Если бы она узнала, что он совсем недавно снова занимался сексом со своими сыновьями, то убила бы их лично, по крайней мере, попыталась бы.
— А Ярослав?
— Если ты хочешь, я могу выгнать его из дома. Все эти годы он жил со мной, а теперь…
Давид попытался изобразить сожаление, но колючий взгляд Даны его остановил.
— Сможешь выгнать его сама?
— Я постараюсь, — фыркнула Дана и всплеснула воду так, что брызги попали на рубашку Давида, но тот лишь улыбался: самое интересное только начиналось.