— Ты не обижаешься на меня? — ласково спросил Давид, отставляя бокал подальше на столик и закидывая ногу на ногу.
— Ну что Вы, Отец. Я благодарен Вам за всё.
— За всё… Ты никогда не думал о том, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не встретил меня?
Вопрос удивил Ярослава настолько, что парень и сам отставил вино, к которому почти не прикасался, и сел в кресле ровно, как школьник. Если Давид задавал вопрос, то хотел услышать ответ на него незамедлительно. Но что же ему ответить? Да, все они забывали о своём прошлом, но ведь Давид далеко не сразу превращал их, они долго встречались, пока Отец принимал окончательное решение. И все эти волнения, всю страсть, все страхи Ярослав, как и его братья, тщательно фиксировал в дневниках. Так тогда было модно. Так что Ярослав помнил, как после превращения, когда Отец уже был готов хоть ненадолго выпускать его из постели, нашёл свои дневники и был ошарашен. Он ведь был совсем мальчишкой! Наивным, неопытным, даже мечтательным; вёл дневники с самых юных лет, записывал свои планы и мечты, поэтому был изумлён тем, как всё изменилось с появлением Давида. Сначала он перестал учиться, почти сразу же разорвал отношения с семьёй. Все осуждали не столько его, сколько Давида, и Яр, чистое дитя, защищал его, как мог, хоть и понимал, что назад пути нет. Всё его будущее было перечёркнуто одной встречей, а потом и одним укусом. С тех пор он стал полностью зависим от Давида, и первое осознание этого вызвало у него настоящую истерику, которой он не стыдился. Он помнил, как горько плакал над своими дневниками. На них и до сих пор сохранились следы слёз осознания случившегося.
Мог ли Ярослав сказать, что Давид его обманул? Он раз за разом перечитывал свои записи о тех днях, когда очаровательный Давид только-только обратил на него внимание. Как всё было красиво! Как волнительно! Ярослав дрожал от нетерпения, молил о встречах, даже дежурил у дома Давида, не решаясь зайти и не в силах уйди. И ещё мечтал о нормальной жизни, потому что не знал, кем являлся Давид. А когда узнал… то планы его стали ещё грандиознее. И только сейчас, когда Отец задал этот вопрос, Ярослав понял, что ничего из того, что он себе напланировал почти сто лет назад, не сбылось. Да и не могло сбыться, потому что Отец не видел в нём наследника, лишь только смазливую мордашку и покорную сексуальную игрушку. А вот Дана… Как хорошо, что она не увидит даже свои соцсети, не узнает того, что знает Ярослав, и не сможет разочароваться. Счастливица.
— Когда-то, когда я был совсем мальчишкой, мечтал о всяких глупостях, но только Вы сделали мою жизнь настоящей.
Давид усмехнулся, довольный ответом, которому не поверил ни на секунду. Все его дети переживали это разочарование. Когда проходила первая эйфория, любопытство тянуло их в прошлое, и они искали любые возможности узнать о себе хоть что-то. Многие даже не скрывались, приходили к своим семьям, друзьям, просто сказывались больными, сумасшедшими и поэтому потерявшими память, и расспрашивали о себе. Многие вели дневники, которые хранили до сих пор. А кто-то просто тщательно записывал всё, что удавалось узнать о своём прошлом, и тоже берёг как зеницу ока. Придёт время, и этим же займётся и Дана. Хорошо, что Давид сразу же унёс её в дом, находившийся в другом городе — в сотне километров от места её пропажи. Но стоит увезти девчонку ещё дальше, потому что эта авантюристка обязательно будет копать о своей жизни. Какая же она… потрясающая. Давид заулыбался ещё сильнее, но с удивлением отметил, что хочет к ней. Хочет просто обнять, прижать к себе. Даже если бы она сейчас сидела рядом, это было бы отлично. Зачем он вообще играет с этим ревнивым мальчишкой, если так близко злится его малышка?
— А если меня не будет в твоей жизни?..
— Отец, я не представляю жизни без Вас… — прошептал Ярослав, опуская взгляд.
Он снова чувствовал себя юным, растерянным, испуганным. Птенчиком, которого взял под крылышко Давид. И Яр сейчас говорил абсолютно искренне, поэтому стал ещё беззащитнее и ранимее.
— Вот об этом мы и говорим. Ярослав, ты так давно со мной, тебе пора бы подумать о том, чем заниматься дальше. Создавай и укрепляй свою семью.
— Вы — моя семья! — с жаром вскрикнул Ярослав, прекрасно понимая, к чему клонит Отец. — Если Вы так наказываете меня за мою ошибку…
— Я не наказываю тебя!
Давид понял, что погорячился: его сын так и остался мальчишкой, несмотря на прожитые десятилетия, и теперь этот мальчишка чуть не плакал. Что ж, придётся его утешать.
— Иди ко мне, — уже привычно позвал Давид, указывая рукой на место на диване возле себя, и Ярослав мгновенно оказался рядом.