Он ничуть не стыдился своего порыва, потому что от боли хотелось плакать и невозможно было дышать, а близость Отца всегда успокаивала. Даже когда они дрались с Андреем до кровотечений, переломов и потерь сознания, Отец одним своим появлением сразу же успокаивал их смертоносную ярость.
И всё равно Давид держался отстранённо, он не обнимал сына, только наклонился к нему и чуть коснулся руки.
— Послушай, я не выгоняю тебя. И я по-прежнему тебя люблю. Но теперь у меня есть Дана, и ты всё прекрасно понимаешь: я хочу уберечь её от лишний волнений, а себя — от лишних соблазнов. От неё невозможно было скрыть отношения между нами, так что Дана очень взволнованна вашим присутствием. Девочка ревнива, как, впрочем, и ты, а мне не нужны конфликты.
С каждым словом он закидывал удочки с наживками, и Ярослав с радостью хватал их все, и на его лице отражалась буря эмоций: от первого ужаса до ядовитой решимости уничтожить соперницу. Давид наслаждался эффектом, но где-то внутри появился вопрос: а зачем он, собственно, так старательно их стравливает? Из своего извечного желания драм, интриг и скандалов? Или из-за ревности, которую старательно гасил, потому что не позволял себе поверить в то, что его малышка Дана может влюбиться в Ярослава? Но Яр ведь хочет её. И уже не раз Давид улавливал похотливые мысли мальчишки и даже его планы соблазнить его девочку. Только его девочку.
Давид нежно погладил руку Ярослава кончиками пальцев, чувствуя, что сын всё больше расслабляется от близости. Пора бы Яру переключиться с Даны на него, вспомнить их былую страсть.
— Ярослав, я уже говорил тебе, что никто не запретит тебе приходить ко мне. Но ты держишься особняком, даже с братьями не общаешься.
— Я не хочу натворить глупостей. Я и так виноват в случившемся, так что…
Что именно «так что» он не договорил, потому что его внимание полностью поглотил Давид — его пальцы осторожно, но уверенно ласкали руку Ярослава, затаившего дыхание от волнения.
— Ты не виноват, я простил тебя и твоего сына. Я уже сказал: ваша ошибка обернулась для меня настоящим подарком судьбы. Наверное, я даже должен быть тебе благодарен.
Давид улыбался и не сводил зелёных глаз с Ярослава, будто лаская его. Ярослав действительно был одним из его любимчиков хотя бы потому, что, несмотря на вспыльчивость, был самым покорным в сексе. Дану до такого уровня ещё требовалось тренировать, а Ярослав был готов на всё, чтобы снова забраться в его постель. Стоило проверить, готов ли и до сих пор?
— Ты остаёшься на ночь здесь? — как бы невзначай спросил Давид, наклонился, чтобы взять бокал, но пальцы с руки сына не убрал, даже положил теперь всю ладонь.
— Да, я бы хотел провести всё время до Церемонии в доме.
Голос Ярослава дрожал, во рту мгновенно пересохло от волнения и возбуждения: от широкой ладони Давида будто шёл ток. Так близко. Так соблазнительно близко… Отец пил вино и будто бы и не смотрел на сына, но Ярослав догадывался, что это начало новой игры. Был ли смысл говорить? Ведь всё и так понятно. Ярослав чуть наклонился к Давиду, уже не в силах сдерживаться: хотелось укусить его или поцеловать. Но Давид отстранился, убрал руку и перехватил Ярослава за подбородок.
— Ты вздумал меня соблазнять?
Хоть слова и казались злыми, но тон был соблазнительным, и Ярослав сразу же узнал флирт.
— Ну что Вы, Отец. У Вас ведь есть Дана… — горячо выдохнул Яр, но взгляд у него был пьяным от возбуждения.
— Ну да, Дана… И я не стану ей изменять. Девочка просто не заслуживает такого обращения.
Давид демонстративно отвёл взгляд, но соблазнительно улыбаться не перестал. Он знал, что этими словами только ещё больше подстегнёт Ярослава.
— Я ни в коем случае не стал бы мешать Вашим отношениям: я понимаю, как важен первый год, когда она особенно уязвима и растерянна. Но я не хочу думать, что теперь стал Вам не нужен…
— Разве можешь ты стать мне не нужен? Что за глупости! — Давид засмеялся и чуть похлопал сына по щеке.
И всё же его смех и флирт не скрыли холода — Ярослав почувствовал, что мыслями Отец далеко. И понятно с кем. Ну ничего. Он ещё вернёт расположение к себе. Как только Отец наиграется с девчонкой, Яр снова вернётся в его мысли, сердце и постель. А пока… Пока Ярослав досидел до момента, когда стало понятно, что пора идти, и ушёл с тяжёлым сердцем. Что ж, Отца тяжело было винить: у них ведь и так давно уже не было отношений, так только иногда… Но теперь Давид чётко дал понять, что даже «иногда» теперь Ярославу не светит, и именно поэтому так остро захотелось…