— Никакой, — Яр улыбнулся коварно и самодовольно.
Он что-то задумал? Тимофею это не нравилось. Эта ревность погубит Ярослава. Даже Тимофей понимал, что не стоит ввязываться в эту игру. Но как это доказать Ярославу? И стоит ли вообще об этом с ним говорить?
— Но ты не переживай, — начал утешать Ярослав. — Там будут все вампиры клана, не думаю, что Дана сможет уделить тебе много внимания.
— Ну вот. Ты умеешь утешить. Все вампиры клана! — фыркнул Тимофей, понимая, что нервничает ещё больше. — На мой Первый укус никого не приглашали.
Ярослав хихикнул, но прижал Тимофея ещё сильнее и ласково сдул непослушную прядь с его лица. Его сын чаще был трусом, чем свирепым хищником, так что он его не винил. Наверное, самым смелым его поступком была та самая судьбоносная попытка обчистить карманы Ярославу, да и то лишь от отчаяния. А теперь столкнуться с несколькими десятками вампиров, которые намного сильнее его, было действительно страшным событием.
— На мой — приглашали. И это было… неприятно. После Первого укуса Дана будет будто пьяной, не сможет контролировать себя, будет такой уязвимой под прицелом насмешливых взглядов. Нет, однозначно стоит посмотреть на вечер её позора.
Тимофею не нравился тон Ярослава, но он молчал. Да, первое убийство меняет сознание, но Тиму почему-то стало ещё страшнее встретить Дану, когда она будет в неуравновешенном состоянии. И тут он вспомнил:
— Ты сказал, что она может меня узнать? Как такое возможно?
Если она его узнает — то уж точно убьёт. И никто из старших вампиров не вступится за него. А Ярослав? Что будет делать Ярослав? Защитит ли его или побоится выступить против Отца?
Ярослав улёгся удобнее, укладывая себе на грудь Тимофея и приглаживая его как котёнка. Мальчишка — а он был ещё большим мальчишкой, чем сам Яр, — был буквально раздавлен предстоящей встречей. Надо его успокоить, а то он своей нервозностью сам себя и выдаст.
— Отец считает, что Дана сможет почувствовать что-то такое, так что постарайся меньше возле неё быть. Но и избегать её нельзя: это заметят другие, а у нас там и так сейчас все на нервах, все косятся друг на друга. Будь вежлив, но не навязчив: подошёл, представился, поклонился, поздравил её с Церемонией и ушёл. Даже подарок вручу я, так что не переживай. Всё будет хорошо. Я буду рядом.
Тимофей давно не слышал, чтобы Ярослав говорил так ласково, с такой нежностью и заботой. Что ж, в этот раз Тим поверил ему безоговорочно. А впрочем, как и всегда.
Дана почти не спала: не спала, когда улеглась в постель после ванны, не спала, когда ушёл Давид, не спала, когда он вернулся… И теперь тоже, когда удовлетворённый Давид спал рядом; Дана не сразу смогла выбраться из его объятий, она лежала и старалась даже не дышать.
Она смотрела на чёрные шторы, плотно задёрнутые в этот солнечный морозный день, и тосковала. Так будет всегда? Она больше никогда не увидит солнца? Там сейчас так красиво, снежок искрится… Но даже к окну нельзя подойти. Ужасно хотелось плакать, но даже плакать было нельзя — Давид хоть и был утомлён сексом, но спал чутко, и Дана всё ждала, когда он заметит, что она отвернулась и отодвинулась от него.
В доме происходило что-то не то, но Дана понимала, что ничего не может изменить. Пока не может. С каждым днём Дана всё больше тревожилась, и, как оказалось, не зря. Как можно быть спокойной в окружении такого количества бывших? Как можно верить в то, что Давид больше не… не любит их. Другие слова Дана даже постеснялась подбирать. Он ведь страстный и ненасытный, а эти мужчины такие красивые! Соблазнительные, опытные, искушённые, не то что она. Да и усталость давала о себе знать: Дана лежала, смотрела на часы, понимала, что скоро надо вставать и приниматься за учёбу, но она так и не выспалась, не отдохнула… А ещё этот голод!.. Было сложно отрицать, что кровь давала ей силы и на тренировки, и на учёбу, и теперь Дана чувствовала опустошение. Она была как выжатая губка. А ещё и этот Ярослав. Он же почти прямо говорил ей, что спал с Отцом, а она… Дура. Убить его мало. И на тренировке он был таким высокомерным. Опозорил её перед Отцом, а она ведь старалась. Так старалась, что мышцы до сих пор болели, и Дане было очень сложно собраться с силами, когда Давид вернулся в постель.
Когда он вернулся, стало ясно, что больше отказывать ему не получится. Дана и сама не поняла, как это у неё получилось отвертеться от его настойчивых ухаживаний, но в тот момент она была действительно не в настроении. Было так мерзко от одной мысли, что он с ними… Что он делал это с ними. Сразу после его спокойного «да» в голове вспыхнули такие картинки, что Дана едва сдержала слёзы жгучего стыда. Да, именно стыда. Любовниц она бы ему простила, но любовники… Это уж слишком. Красивые, конечно, но мужчины. И как?.. Как это у них было? Собственно, мысли о том, как именно у них всё это происходило, заполнили остаток её ночи!