И когда он пришёл… Дана не знала, что ей делать. Как ей теперь это делать? Он ведь обещал, что не сделает ей больно, не потребует от неё сразу… вот так. Но он ведь так любит? Страх, стыд и отчаяние захватили её, и Дана просто была покорной, доверилась его опыту и буквально отдалась. Но Давид был ласков и нежен, поэтому всё прошло не так уж и плохо, и он действительно не настаивал на чём-то новом, так что Дана пока могла расслабиться, но надолго ли? Ведь ему мало, она и сама понимала, что ему мало. Надо что-то придумать. Иначе…
Её ужалила ужасная мысль о том, что Давид мог даже вот только что уйти к одному из сыновей и провести с ним время… Да, чёрт возьми, заняться с ним сексом! Горячим сексом, как он любит, и сыновья бы сделали всё так, как он любит, это уж точно. И не дрожали от малейшего «не такого» прикосновения. Ничего, когда-нибудь и она сможет так же. Они все уедут, а она останется.
Останется… На этой мысли она зашла в тупик. Так будет всегда? Она навсегда заперта в этом доме? И сможет выходить только ночью? А всё остальное время только учиться?
Необычайная тоска напала на неё, и Дана едва сдерживала слёзы. Плакать ей было нельзя, злиться — тоже; точнее, злиться можно было только на Ярослава, и то лишь потому, что ей разрешил Отец, но ведь злилась-то она не на него, а на Давида. Давид её пугал. С ним было безопасно только потому, что он один её защищал, но в любой момент он же мог её убить, Дана это не просто понимала, она это чувствовала. Ей стало так страшно, что захотелось зарыться в подушку, укрыться одеялом с головой и не высовывать нос, а только жалобно плакать. Но вместо тёплого одеяла была скользкая холодная простыня, и Дана неуютно завозилась. Холодно, страшно и одиноко. И совершенно непонятно, что делать, чтобы жить дальше в этом тёмном доме?
Она так опрометчиво пообещала, что сама выгонит Ярослава, но понятия не имела, как это сделать. Ярослав живёт здесь уже сто лет… Он идеально знает Отца, знает всё, что тот любит, ему будет легко снова стать его любимчиком. Если Дана только ошибётся, малейшая ошибка — и он мгновенно займёт её место. Что же делать? Что же делать?!
Дану разрывало от отчаяния, злости и боли. Глупая. До чего же она ещё глупая. Нашла, с кем тягаться. И попросить помощи не у кого. Или?..
— Котик, что с тобой? Ты почему не спишь?
Дана вздрогнула, потому что не услышала ни единого шума, только тихий голос Давида.
— Не спится, — так же тихо ответила Дана, но не спешила поворачиваться — ей нужно было время, чтобы снова надеть маску.
— Поспи ещё часик, я разбужу тебя.
Голос пробивался к ней будто сквозь подушку — Давид снова усыплял её магией.
Давид приподнялся на локте и ласково коснулся лица Даны. Девчонка глубоко спала, но даже во сне выглядела несчастной, и ему это не нравилось. Что-то с ней было не так, и Давид понимал, что постепенно теряет над ней контроль. Самым опасным звоночком стало то, что Дана его не хотела. Это было слишком заметно, чтобы игнорировать дальше. Дану требовалось строго воспитывать. Но об этом он подумает потом: сегодня у Давида была назначена встреча, да не просто встреча, а с членами Совета Старейшин. Да, сейчас Давид главенствовал в Совете, но это не значило, что на него не распространялись общие правила — так что Старейшины хотели поговорить о Дане, прежде чем пройдёт Церемония.
Конечно, эта встреча всего лишь формальность, но даже Давид должен был отчитаться о появлении нового вампира. И как же ему не хотелось бросать малышку саму. Пусть она крепко спит, но на мгновение у Давида появилась паническая мысль замкнуть Дану в комнате, чтобы она никуда не вышла, да и к ней никто не зашёл, но он быстро взял себя в руки: глупо настолько не доверять своим детям.
На этот раз встреча была назначена в штаб-квартире во Франции, в холодном старом особняке, так что Давид надел ещё и тёплое пальто — в последнее время он всё больше мёрз и всё чаще думал о том, что пора перекусить кем-то из своих сыновей, потому что человеческой крови ему уже не хватает. Все силы уходили на Дану.
Дверь открылась в комнату, в которую никогда не попадал солнечный свет, зато в ней горел камин и было тепло и по-домашнему уютно. Давида ждали: слуга из числа вампиров замер в вежливом полупоклоне.
— Господин… — слуга обратился к нему на французском, используя последнюю его вымышленную фамилию, так что Давид лишь улыбнулся — было забавно, что сегодня его встречали как гостя, а не как хозяина. — Вас уже ожидают.