Ему и самому требовалось много сил. Именно поэтому он приказал Яру принести два пакета с готовой кровью.
— Отец? — Ярослав тихо постучался и остался ждать за дверью.
— Входи, но тихо.
Полог снова был плотно закрыт, чтобы никто не мог даже мельком взглянуть на Дану. Они даже не знали, как её зовут. Знали только, что это молодая девушка, и уже это было неожиданностью.
Ярославу не понравилось то, что он увидел. Отец оставался таким же отрешённым, весь в заботах об этой девчонке. Да ещё и белоснежная рубашка была залита кровью. Его кровью! Яр и сам не заметил, что закипает. Он старался походить на Отца — в свете всегда выглядел ледяным и надменным аристократом, но внутри оставался необузданным юношей. Сколько же крови придётся потратить на эту девчонку? Не проще было убить её сразу? Да, так для всех было бы лучше.
Но теперь он вынужден был принести ей кровь — её первый полноценный завтрак в новой жизни. Если она сможет его принять, конечно же. И в этом Яр сомневался. Он очень надеялся, что её вырвет от самого запаха крови, взятой не у её создателя, а у простых смертных.
Отец тем временем поставил на столик две чаши и подошёл к Яру за кровью.
— Не косись на неё так. Ты от этой крови не обеднеешь, — насмешливо фыркнул Давид, прекрасно знавший, что творится в душе у его младшего. — Если тебе так тяжело, можешь отправляться к своему любовнику. Он тебя утешит.
— Мой долг быть здесь, с Вами, — Ярослав поклонился, и Отец снова фыркнул в ответ на этот демонстративный жест.
— Ну да, ну да. И дело совсем не в том, что ты хочешь лично контролировать процесс её превращения. Если тебе так интересно, то, думаю, через пару дней я покажу её тебе. Она сильная.
Давид довольно засмеялся и показал Яру длинные царапины на руках. Ярослав только стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего и не вызвать этим гнев Отца. Но от возмущения у него потемнело в глазах: как она посмела?! Никто из детей никогда не сопротивлялся ему так. Его тело было для них святыней, а тут какая-то девчонка из подворотни посмела поцарапать их Отца!
Но об этом придётся промолчать. Никто не должен узнать, что Отец позволяет ей такое. Поэтому Яр опустил взгляд в пол и стоял не двигаясь.
— Можешь идти. Я позову, если понадобишься.
Яр чуть качнулся от этого холодного, равнодушного тона. Он был младшим, был последним, был любимчиком и баловнем столько десятилетий! И что теперь? Может, Отец прав? Может, бросить всё и уйти к Тиму? Там ему не придётся унижаться ради тёплого взгляда.
Но Яр обманывал себя. Никогда и ни с кем Отец не был по-настоящему ласков и нежен. Он только делал всё необходимое, чтобы его новый любимчик был доволен, был покорён и покорен, чтобы был хорошим мальчиком, всегда слушался своего создателя и не доставлял неудобств. И в тумане его очарования никто не видел истинного лица Давида: садиста и психопата, знавшего только одно слово — хочу.
Эту девчонку он захотел спонтанно и сам теперь увлёкся новой игрой. Он не ожидал, что в ту ночь ему придётся прибирать за своим непутёвым сыном и что жертва окажется слишком милой и беззащитной, чтобы её убить или оставить умирать. А потом эта идея с новой королевой ночного мира показалась ему заманчивой, так почему бы и нет? Поэтому сейчас он с особым азартом играл в очаровательного спасителя и заботливого отца. Как и прежде. Вот только девчонка пока что дичилась его и больше походила на запуганного зверёныша, чем на прекрасного вампира.
Ярослав всё никак не мог шевельнуться, чтобы уйти, и Отец удивительным образом его не прогонял, потому что на самом деле был погружен в мысли о Дане и уже забыл о своём сыне. Давид налил полную чашу крови и сделал несколько глотков.
— Если хотите, я принесу ещё, — почему-то предложил Яр. Что-то ему не понравилось в том, как Отец жадно отпил из чаши. Будто изголодался.
— Я скажу, если понадобится. Но стоит позаботиться о том, чтобы в хранилище всегда были запасы крови. Обзвони наших постоянных доноров. Мне нужны молодые и здоровые парни и девушки с любыми группами крови.
Давид нарочито медленно прикрыл глаза, показывая, что Яну пора идти. Он действительно устал, но никто не должен был об этом догадаться. Всё-таки возраст давал о себе знать, и для него не так уж легко было то, что он задумал.
Но Дана пока сладко спала, засунув руку под подушку и смешно поджав ноги. Что-то по-детски невинное было в этой позе, и Давид долго стоял, любуясь своей дочерью. Даже измучанная лихорадкой, она оставалась красивой. Её лицо неуловимо менялось, в нём появлялась аристократичная утончённость и в то же время заострялись её особенные черты, например, капризный изгиб верхней губки, будто всё время недовольно приподнятой. Кожа белела, исчезали даже самые мелкие изъяны, в том числе и старый шрам над бровью, и так едва заметный, теперь он походил на тончайшую паутинку, которая со временем должна была окончательно раствориться.