Изменится и её тело. Обычное тело хрупкой девушки, не очень любящей спорт, теперь подтянется, окрепнет, нальётся силой мышц и соблазнительной округлостью форм. Именно поэтому она так нуждается в уходе, заботе и усиленном питании. Если бросить всё на полпути, то не получится из неё идеального создания. Только его драгоценная кровь и литры крови его доноров способны превратить обычную девушку в настоящую королеву подлунного мира.
Ей и ему понадобится много сил и терпения.
На этот раз она спала крепко и долго, так что Давид увлёкся чтением нового медицинского пособия и не сразу заметил, что за ним наблюдают. Дана ещё плохо видела в темноте, даже мерцающие огоньки свечей не столько помогали ей, сколько раздражали глаза. Но она всё-таки заметила своего создателя в кресле у камина и теперь с любопытством его рассматривала.
— Выспалась? — с улыбкой, заметной даже в голосе, спросил Давид, поворачиваясь к кровати, полог которой он специально оставил открытым, чтобы следить за состоянием дочери.
Дана нехотя завозилась в постели, умостилась, чтобы лучше его видеть, и кивнула. Она всё ещё была неразговорчива.
— Если хочешь, я открою окна. На улице ещё раннее утро, да и день сегодня обещает быть дождливым и пасмурным, так что можешь не бояться солнца.
Она едва заметно покачала головой. Дана ещё не знала, насколько неприятным для неё может быть солнечный свет, но и на свежий воздух не хотела. Странная ленивая дремота окутывала её, расслабляла и притупляла все желания.
— Как ты себя чувствуешь? — Давид отложил книгу и подошёл к постели.
Дана неопределённо повела плечами, но ничего не ответила, только смотрела на него широко распахнутыми глазами и улыбалась. Это было хорошим знаком. Она вообще выглядела свежей и полной сил, будто бы превращение уже прошло. Но Давид понимал, что это кратковременное целебное действие его крови, дальше будет только хуже. Лихорадка, так изумившая Яра, теперь усилится, и Дане потребуется ещё больше сил, чтобы пережить её.
— Может, ты всё-таки начнёшь со мной разговаривать? Я же говорил, что не причиню тебе вреда, я здесь для того, чтобы заботиться о тебе.
Он сел на кровать так, что Дана оказалась на расстоянии вытянутой руки. И это её смутило.
— Вы не сказали, как Вас зовут, — краснея, едва слышно произнесла она и опустила взгляд, чтобы он не мог посмотреть ей в глаза.
Едва почувствовав его так близко, Дана растерялась. Её разрывало от острых, но противоречивых чувств: страха, восхищения, любви и желания. Этот мужчина казался невыносимо прекрасным и смертельно опасным, и она никак не могла понять, как себя с ним вести. И чего он от неё хочет?
— Разве? Ну что ж, всё возможно. Моё имя — Давид, но все мои дети называют меня Отцом.
Она подняла на него удивлённый взгляд, но ничего не спросила. Что ж, Давид уже почти смирился с её молчанием, поэтому продолжил:
— У тебя есть ещё шестнадцать братьев, таких же вампиров, как я. Но тебе не стоит их бояться, наоборот, их долг — всегда защищать тебя и помогать. Скоро я вас познакомлю.
— А сёстры?
— Нет, сестёр нет, ты моя первая и единственная дочь.
Дана снова покраснела. В том, как он смотрел на неё, в блеске его светлых глаз было что-то пьянящее, и от этого по телу пробежала дрожь.
— Хочешь чего-нибудь? — Давид поправил ей волосы и чуть погладил щёку. Этой хрупкой девушке он был готов дать многое, если она только попросит.
Девушка прислушивалась к себе. Сонливость потихоньку сходила, и она уже могла примерно понять, чего хочет, но всё равно чувства были странными, словно тело было не её, чужое.
— Где здесь ванная?
— Там, — Давид кивнул на дверь сбоку. — Тебя отнести или попытаешься идти сама?
Вместо ответа она решительно села в кровати, но почти сразу же зашипела от боли — ногу схватила судорога.
— Всё хорошо, не спеши. Тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к телу. Будет немного больно, но это скоро пройдёт.
На самом деле, больно будет не немного, и пройдёт это нескоро, но сейчас ей знать об этом необязательно. Ей нельзя волноваться. Дана и так испуганно прислушивалась к себе, пока делала первые несмелые шаги. Ноги были будто не её — не хотели двигаться задеревеневшие от крепатуры мышцы, колени не сгибались, и каждое движение отдавалось невыносимой болью. Что-то подобное было со всем телом, но ноги болели особенно ощутимо. Давид честно поддерживал дочь в её первых шагах, помогал сохранить равновесие и становился опорой, но терпения у него хватило ненадолго. Оказавшись на руках у Отца, Дана испуганно пискнула.