Ревность вспыхнула, но тут же угасла: Давид понимал, что девочка его не подведёт, а вот Ярослав всё больше привязывался к Дане. Он даже ни разу за эти дни не связался с Тимофеем, будто сына вовсе не существовало в его жизни. Зато Дану начал баловать: теперь не только Давид покупал ей подарочки и вкусняшки. После каждой тренировки Дана с любопытством бежала в кабинет, чтобы посмотреть, что же её ждёт. И на последний день Ярослав обещал ей что-то особенное. Так что сейчас, хоть Дана и уютно устроилась в объятьях Давида и уже засыпала, в её мыслях был дерзкий мальчишка, а не любимый Отец, потому что она уже предвкушала, что же её ждёт этой ночью. Ну что ж, пусть дети развлекаются, пока это всё остаётся в рамках допустимого. Главное, что Дана уже поняла, кого она хочет и без кого не может жить.
Ярослав бродил по дому и сам не замечал, куда его ведут ноги. Когда-то ему ужасно хотелось вырваться из этого дома, потом вернуться, когда Отец рассердился на него из-за Тима, а теперь он окончательно запутался. С одной стороны, Отец больше не выгонял его, а с другой, Ярослав явно чувствовал, что он здесь лишний. Дана заполнила собой всё огромное пространство четырёхэтажного старинного особняка. Ярослав не переставал удивляться, как удалось Давиду сохранить дом в его прежнем состоянии, но за это столетие здесь, казалось, ничего не изменилось. Казалось. Потому что из каждого угла на Ярослава смотрела Дана! За эту неделю она вместе с Отцом успела побывать в каждой комнате, порой то тут то там слышался её звонкий смех, и везде-везде остался запах её свежих духов.
Ярослав больше не мог на неё злиться, потому что заметил, как сильно она изменилась. Давиду хватило нескольких дней, чтобы понять, что Дана слишком своенравна, и сразу же исправить это. Только старшие братья, которые по-прежнему её избегали, даже не догадывались, что произошло, но Ярослав всё понял. Он и сам мог бы сделать нечто подобное с Тимофеем, потому что любой вампир имел подобное безграничное влияние на своё творение, но Яр никогда бы так не поступил. Во-первых, Тим и так любил его больше жизни, а во-вторых, применить эту магию означало сломить личность сына, стереть всё, что он так в нём ценил. И Ярослав с болью замечал, что Дана больше не злится на него, не вспыхивает яростью или ревностью, только снисходительно улыбается, когда он её дразнит. Она знает, что всё сможет, потому что это внушил ей Отец. Да, после этого тренировки пошли значительно лучше, и Ярослав возвращался с них уставшим и откровенно избитым, потому что девчонка ещё не научилась контролировать свою силу, а ему было всё сложнее блокировать её атаки. Но как же жаль, что её смех больше не был таким заразительным, а взгляд любопытным… Всё её внимание теперь доставалось только Отцу. И от этого было безумно больно.
Он сам не понял, как оказался в её кабинете. На столике ещё осталась вазочка с конфетами, и Ярослав вспомнил, что буквально пару часов назад они вместе пили кофе и болтали без умолку. Он развлекал её как мог, но больше не мог увидеть её настоящую. Давид будто накинул на Дану плотную фату, скрывающую всё то яркое, что было в ней. Да, взгляд по-прежнему цеплялся за неё, на неё невозможно было не смотреть, но она в ответ смотрела вскользь — как-то мимо, потому что не видела никого, кроме Отца.
В комнате всё напоминало о ней, и Ярослав сам не заметил, как стал перекладывать с места на место всякие мелочи на её столе, листать тетради и учебники, будто пытался найти что-то, что дало бы отклик. Во время тренировок он мог прикоснуться к ней, и его сразу же пронзало мучительной сладкой болью. Он готов был поклясться, что когда-то что-то такое испытывала и она, потому что сразу же смущалась и спешила избежать этого контакта, но с той ночи всё изменилось. Она не чувствовала больше ничего. К нему. А вот от Давида была без ума, и Ярославу было особенно противно видеть, как она жадно прижимается к нему, будто пьяная, но на самом деле просто околдованная.
Он ударил кулаком по столу, но даже боль не уменьшила злость. Ревности больше не было. Ему было понятно, что Дана в какой-то момент запуталась в отношениях, запуталась в том, кто она в этом доме и в этом мире, и попыталась вырваться из-под контроля Давида. И поплатилась за это. Бедняжка, наверное, даже не хотела больше с ним быть, но в противном случае её бы ждала смерть, так что… Так что, возможно, Давид таким образом позаботился о ней. Она не сможет принимать решения, значит, не будет мучиться. Давид заботливый, но по-своему. Уж это Ярослав знал точно.