— Ну а в чём же её сила?
Дана надулась и отошла к окну, за которым была глухая ночь. Она помнила, как ей хорошо было после той крови, и поэтому сейчас застыдилась этого чувства. Отец убил кого-то… Нет, не так. Они убили кого-то, чтобы ей стало лучше. И Дана помнила, как плохо ей было без этой крови. В тот момент ей не казалось, что чья-то смерть — это слишком большая цена за хорошее самочувствие. Да, Дана была эгоисткой. И немного устыдилась этого.
— В адреналине, как минимум. И в том, что ты буквально выпиваешь жизнь человека. Если переходить в плоскость мистики, то кто-то отдаёт тебе свои жизненные силы. Жизнь человека для твоей жизни. Кстати, я должен напомнить тебе: если ты откажешься пить кровь, я сначала буду вливать её насильно, а потом вынужден буду тебя убить. Без способности охотиться ты для меня бесполезна. Более того, ты станешь обузой. Ты меня поняла?
Дана посмотрела на него в упор, вздохнула и кивнула.
— Я поняла вас, Отец. Я постараюсь вас не подвести, но всё же… Мне страшно. Страшно не укусить, а именно убить. Она ведь похолодеет в моих руках…
Давид расхохотался так, что она тут же покраснела.
— Она будет мало отличаться от живой, когда ты перестанешь пить её кровь. Это не холодное одеревеневшее тело! Так что не бойся. Если тебе так лучше, думай, что она просто уснула.
— А как часто мне придётся это делать? — смогла всё же спросить Дана после долгой паузы.
— Придётся? — снова расхохотался Давид. — Дана, да вампиры обивают мне порог с просьбами выписать им лицензию на охоту! И, кстати, очередь охоты утверждается Советом Старейшин, так что всё очень сложно.
— Почему? — искренне заинтересовалась она.
Теперь, когда Отец сказал, что охота — это очень желанное действие, уже и Дане захотелось получить лицензию.
— Потому что чем выше ранг вампира, тем чаще ему нужно охотиться. А это может привлечь внимание, поэтому охотиться надо осторожно. Но, котик, тебе я выпишу столько лицензий, сколько захочешь. Думаю, мы сможем устроить себе отличный отдых с неограниченным количеством жертв. В качестве подарка в честь Церемонии, например.
— Нет-нет, спасибо, — испуганно замотала головой Дана.
— Ты сначала попробуй первую кровь, а потом уже отказывайся!
Дана понимала, что он разбирается в этом, так что промолчала, но теперь дрожала в нетерпении. Действительно ли это настолько хорошо, что вампиры готовы упрашивать Давида подписать лишнюю лицензию?
— А если я не смогу? — очень-очень тихо спросила Дана, и Давид даже оторвался от сигары, чтобы внимательно посмотреть ей в глаза.
— Не сможешь что?
— Не смогу её убить?.. Ярослав тренировал меня, у меня всё получалось, но я не знаю, смогу ли убить?
— Ну что ты, котик? Всё будет хорошо. Просто забудь обо всём и позволь себе быть хищницей. Насладись своей первой жертвой, ты этого достойна.
Сейчас же Дана стояла, глядя в одну точку на пустое пока кресло, и снова и снова прокручивала слова Отца. Нужно просто позволить себе быть. Она очень голодная, даже голова кружится, но за эти дни Дана почти привыкла к этому состоянию. Но как только появится жертва… Она вспомнила, как вкусно пахли служанки, и теперь дрожала в нетерпении. Кого же ей приведут?
Пока на кресле лежал только большой кусок алого шёлка, будто чехол, и Дана не сводила с него глаз. Казалось, что вот-вот вместо него окажется молодая девушка… Из раздумий её вывели шаги — Давид молча шёл к креслу в центре. Эффектным движением фокусника он взял шёлк, снова накинул на кресло и сдёрнул. Шёлк волной стекал с кресла на паркет, а Дана смотрела, не скрывая удивления: под ним оказалась молоденькая девчонка. Совсем юная, школьница.
У Даны перехватило дыхание, и быстро забилось сердце. Девушка была очаровательной. И живой. Давид бесшумно отошёл к своему трону, оставив Дану наедине с подарком. И все братья заметили, как сразу изменилась девчонка: глаза заблестели, рот чуть приоткрылся, холодная статуя превратилась в молодую пантеру, готовую к прыжку.
Но Дана не видела оценивающих взглядов. Она не видела ничего, кроме девочки перед собой. Та была жива, только спала или же была без сознания, привязанная за руки и ноги к креслу. Но Дана слышала её пульс, улавливала запах, такой нежный и свежий, что сразу же поняла: девочка нетронута. Ни один мальчишка даже не обнимал её. Если бы Дана могла отвлечься от своей жертвы, то уловила бы мысли Давида, пожиравшего взглядом девчонку. Он тоже оценил жертву, найденную Николасом, и заплатил за неё очень много. И всё равно до последнего боролся с искушением забрать ту себе. Он бы не привязывал её и не усыплял. Нет-нет… Такая юная красота не должна пропасть даром. Давид бы изнасиловал её и укусил в самом конце, чтобы ещё больше обострить удовольствие от этого юного тела. Но Дана… Эх, Дана не поймёт всей прелести своей жертвы.