Когда-то Дана очень переживала, что не сможет выпустить клыки в самый ответственный момент, но она не успела даже подумать об этом — зубы появились сами. Тонкие и острые, они сразу же впились в шею, и…
И больше Дана не помнила ничего. Она так и не смогла вспомнить, как именно она пила кровь и насколько долго. Просто в какой-то момент поняла, что наелась и больше пить не может, поэтому встала, вытерла кровь с лица и выпрямилась. Дана стояла ровно и гордо и окидывала братьев надменным взглядом. И не шевелилась.
Давид начал аплодировать, ещё только делая первый шаг от своего кресла, и братья тут же подхватили за ним. Каждый думал о своём. Ярослав проследил за каждым движением Даны и улыбался её успеху. Она была сильной, ловкой и прыгнула настолько идеально, что поразила Ярослава, хоть он и видел её во время тренировок. Да и укус был аккуратным: на одежде Алисы не осталось крови, только немного подтекло из шеи на паркет да чуть-чуть Дана смахнула с губ. Вот и всё. Да и сама Дана выглядела хорошо: даже диадема не сползла в причёске, и помада не смазалась. Но взгляд изменился. Ярослав ожидал, что она опьянеет от первой жгучей крови, но Дана, хоть и чуть оживилась, но всё равно держалась достойно. Даже более того: казалось, она по-новому взглянула на каждого из братьев, будто увидела их впервые. И Ярослав подумал, что это очень-очень опасный взгляд.
Давид шёл по залу неспешно и продолжал аплодировать. Его Дана тоже удивила. Они не договаривались, что она будет отпускать жертву и гоняться за ней по залу. Но ничего страшного не случилось: Дана не суетилась, просто сделала несколько шагов, прицелилась и тут же прыгнула, элегантно и сдержанно, даже подол платья не взметнулся. Давид вдруг вспомнил свою безумную сестру, доставившую так много проблем его семье. Та тоже была сильной охотницей и очень коварной. Могла идти и спокойно разговаривать с жертвой, а в следующую секунду уже пить её кровь. Что-то такое ужасное было и в Дане. Заметно было, что в какой-то момент в ней окончательно умер человек и родился смертоносный хищник. И ей ещё придётся учиться сдерживать его.
Пока же она гордо стояла посередине зала, а у подола её платья белой грудой лежала Алиса, больше похожая на сломанную куклу, чем на девушку. В какой-то момент Дана заметила, что кровь подбирается к её роскошному платью, и сердито отступила на шаг. Она так скривилась, хоть и на мгновение, что Давид насторожился: ещё полчаса тому назад Дана тряслась от мысли об убийстве, а теперь… Теперь она брезгует находиться рядом с уже безжизненным телом. До чего же надменная. Она достойна быть его спутницей в вечности, даже несмотря на её маленькие истерики и капризы.
— Поздравляю, моя королева! — прошептал Давид.
Он подошёл близко-близко, обнял её за талию, прижал к себе и наклонился для поцелуя. Её алые губы пахли кровью и на вкус были солёными, так что Давид облизнулся. И всё равно Дана не была рядом с ним, она смотрела на него из-под полуприкрытых век и ещё только возвращалась с дикой охоты в высшее общество.
Она такая сильная! И такая красивая!.. Давид не мог налюбоваться Даной, не мог оторваться от неё, так и стоял, прижимая к себе. Она не подвела его, более того, она поразила его своим мастерством и силой, и ловкостью. Хоть он и следил за ней во время тренировок, но всё равно был приятно поражён.
Оставался последний штрих. Кровь снова немного изменила Дану, и Давид должен был убедиться, что всё идёт так, как надо. Он чуть отстранился, чтобы увидеть ее глаза, но та не смотрела на него, только положила ладони ему на грудь и будто на ощупь пыталась почувствовать Отца. Он не торопил её, понимал, что ей надо время, чтобы прийти в себя.
— Давид, — наконец-то очень тихо сказала Дана и медленно подняла на него взгляд.
Не взгляд дочери, не взгляд ученицы или жертвы, а взгляд уверенной в себе молодой женщины. Она смотрела на него как на равного, и Давид пока позволял ей это. Давно на него никто так не смотрел. Не с ужасом, не с трепетом, не с заискиванием, а с лёгкой заинтересованностью, будто прекрасная незнакомка давала разрешение немного за ней поухаживать. Это давно забытое чувство вызвало лёгкий мандраж. Что ж, если Дана хочет, он не откажет ей в этом.