— Ну что с тобой? Тебе ведь сейчас хорошо, ничего не болит, ты здоровая и сильная. Так что не стоит плакать заранее.
— Но ведь будет больно. Опять! — Дана уже даже не всхлипнула, а жалобно заскулила ему в плечо.
— Ты же знаешь, что я помогу тебе, ты выпьешь моей крови и спокойно уснёшь. Нужно только немного потерпеть, — ласково шептал Давид, чуть морщась от боли — его дочь уже отрастила крепкие и острые ногти, которые теперь впивались ему в бок. Она злилась на него, но ещё боялась проявлять эмоции открыто.
И у неё была причина для злости. Да, от крови Давида, которую он всё ещё давал в неограниченных количествах, ей становилось легче, она засыпала на несколько часов. Но этому предшествовали боль или лихорадка, или судороги, и Отец не спешил их прекращать, несмотря на мольбы Даны. Он даже не пытался объяснять ей, что она сама должна пережить все страдания. Дети Давида, например, давали пить свою кровь только один раз — при обращении. Дальше вампиры третьего ранга переживали превращение самостоятельно, без отдыха, только время от времени впадая в забытьё от усталости. Но у них всё это проходило быстро, не особо их изматывая. Дана же без нормального отдыха не выдержала бы и этих трёх суток. Но даже потерпеть час-два она не могла или не хотела, поэтому начинала ныть ещё задолго до начала.
— Не немного! — упрямо возразила Дана и ещё сильнее вцепилась в Отца. Кроме него, у неё никого не было, так что все чувства она делила только с ним. И в чём-то это даже радовало Давида — даже такие маленькие проявления уже были большим шагом. Он помнил, какой запуганной и закрытой она была в первые дни, когда только пришла в себя.
— Это всё равно скоро закончится. Но потерпеть нужно. Боль — это не наказание, а часть превращения. После него ты станешь сильнее, здоровее, красивее. Разве ради этого нельзя немного потерпеть?
Дана затихла, но по её напряжённой спинке Давид понял, что она обижена. Всё-таки с девчонкой было тяжелее, ни один из его сыновей так не упрямился, даже своенравный Ярослав.
— Я не брошу тебя, ты же видишь, я всё время рядом.
Он не лгал. За эти трое суток он ни разу не вышел из спальни. Яр всё так же регулярно приносил им свежую кровь, но Давид чувствовал, что скоро ему придётся выйти, чтобы уединиться с кем-то из детей и напиться их сильной крови. Дана не должна этого видеть, пока ей рано знать, что все эти вампиры не просто его дети, они также ценный ресурс. В случае, если Отец будет ранен или слаб, они должны пожертвовать своей жизнью ради него. Потому что он может создать ещё много вампиров второго ранга, а они — только третьего. Дана не осознавала в полной мере, кто лежит рядом с ней. Что один из сильнейших вампиров современности добровольно выбыл из подлунного мира, чтобы нянчить её. И никто не должен был видеть, как она капризничает, ноет и царапается, а он молча терпит это.
Девушка на время затихла, и Давид едва не заснул рядом с ней. Он тоже начинал уставать. В те короткие часы, когда Дана спала, он не мог уснуть, тревожно следил за её лицом, позой, дыханием, переживал, что она вот-вот проснётся и не отдохнёт достаточно, чтобы выдержать новую боль. Но на этот раз она не спала, только уютно умостилась у него на груди и пыталась расслабиться, морально готовясь к мучениям. Все её мысли были только об этом. Даже приятная сытость не могла заглушить постоянную ноющую боль в костях или периодические судороги. На этот раз неожиданно начало пощипывать в глазах, точно их засыпало песком. Пока что она терпела, хоть боль и нарастала: она уже не могла открыть глаза, даже малейший проблеск света резал будто ножом. Да к тому же, ужасно болела голова, будто на глаза давили изнутри.
Давид не мог не заметить её беспокойную возню, хоть она и не отрывала лица от его груди.
— Что такое, малыш? Началось?
Дана жалобно угукнула, и Давид принялся успокаивающе поглаживать её по голове.
— Всё пройдёт, ты же знаешь. Я рядом, я тебя не брошу.
Он уже не говорил, только мягко шептал, убаюкивая её.
— Что болит?
— Глаза.
Это было немного неожиданно для Давида. Превращение Даны из-за его крови проходило не по плану, и он не всегда был готов к происходящему.
— Котёнок, если ты потерпишь, то сможешь видеть в темноте как настоящий ночной хищник, — он спешил утешить её, пока Дана ещё была в состоянии его слушать, пока не обезумела от боли.
Конечно же, от неё ничего не зависело. Хочет она того или нет, превращение пройдёт, но Давид не мог позволить, чтобы она впала в очередную истерику. Это отнимало у неё силы, а, следовательно, требовало ещё большего количества крови.