— Я думаю, не стоит скрывать то, о чём и так уже все шепчутся, — с хитренькой улыбкой начал Давид, и Дана как-то машинально выпрямила спинку, догадываясь, о чём он снова заговорит. — Дана, дорогая, подай мне руку. Вы все сразу же обратили внимание на это кольцо, но, возможно, не все знают, что оно значит для нашего клана.
Давид так крепко сжимал её пальцы, что стало даже больно, но она терпела, потому что сконцентрировалась на том, чтобы сдержать самодовольную дрожь и надменную улыбку.
— Это кольцо — особый дар. Оно означает, что его владелец — мой первый наследник и владелец всего имущества клана. И поэтому я говорю вам всем об этом: отныне именно Дана является моей первой наследницей и в будущем станет моей правой рукой. Поздравим же её с этим!
Ярослав с усмешкой посмотрел прямо на Эдварда, бледневшего всё больше. Пока остальные вампиры аплодировали, он едва стоял на ногах и старался избегать взглядов братьев. Это был жестокий удар от Отца, но никто не посмеет выступить против, это было очевидным.
— И ещё одна последняя новость. Хотя я не думаю, что смогу кого-то этим удивить, но всё же… Я не люблю сплетен, так что хочу сразу же расставить всё на свои места. Дана не просто моя дочь. Она — моя будущая жена.
На этот раз перед аплодисментами, нестройными и какими-то неловкими, возникла напряжённая пауза: всем потребовалось немного времени, чтобы понять, что именно говорит Давид. Ведь и так всем понятно, какие отношения связывают родителя с его новеньким любимчиком. Но зачем же говорить о таком во всеуслышание? Браки вообще были редкостью в их мире: к чему эти формальности, если любовь не вечна? Как только она пройдёт, партнёры просто разойдутся. Да и принято было, что родитель со временем отпускает молодого вампира в свет, к другим. Но вот так сразу заявлять, что Дана не достанется никому?.. Зачем? Что кроется за этим странным словом «жена»?
Дана окинула зал взглядом и не смогла скрыть самодовольной ухмылки: все те, кто перешёптывался и хихикал, едва отходил от неё после знакомства, теперь сидели с натянутыми улыбками и окаменевшими лицами. Быть избранницей Давида — величайшая честь. Но и огромная ответственность. Это было очевидно для всех, и всё же все хотели занять её место.
Давид повернулся к ней и наконец-то усадил за стол, но не сводил с неё внимательного взгляда, так что она пока не могла расслабиться. Вот перейдут они в спальню — и тогда… А пока Дана чувствовала себя чужой в этом роскошном дворце, и даже близость Отца не успокаивала её.
— Котик, всё хорошо? — заботливо уточнил Давид и снова сжал её ладонь.
Её маленькая ручка показалась ему вдруг особенно хрупкой в его большой и сильной ладони. До чего же его дочь ещё маленькая. Хоть и предстала сегодня перед ним и всем кланом роскошной королевой, но, на самом деле, она ещё так уязвима! Тот же Эд может попытаться устранить её любыми способами. Или Ярослав снова захочет соблазнить Дану и разрушить их отношения? С ними придётся быть начеку.
— Я устала. Мы долго ещё тут будем?
Её капризный тон вдруг показался ему особенно очаровательным. Захотелось схватить её, прижать и зацеловать. Но пока приходилось сдерживаться, потому что все взгляды были нацелены на них.
— Ну-ну, потерпи немного. Наслаждайся пока всем этим вниманием, ведь мы вернёмся в пустой дом.
Давид мурлыкал, как мартовский кот, и Ярослав наклонился к тарелке, чтобы скрыть гримасу раздражения и отвращения. Дана сидела так близко, что хотелось одёрнуть её. Пусть снова станет такой, какой была на первых тренировках. Пусть перестанет играть в надменную королеву или капризную кошечку. Это ей не идёт! Ну не такая она. Он опустил руки под стол и сжал их в кулаки до боли: почти поверил, что Давид победил и смог околдовать Дану, но вот буквально несколько минут назад Ярослав снова видел ту очаровательную девчонку, что так его волновала. Едва они с Тимом подошли, Дана будто скинула свою надменную маску, но почти сразу же надела её обратно. Делала она это специально, осознанно, или это последние искорки живого человека, ещё не до конца побеждённого кровью великого вампира?
Пока что Дана была больше похожа на королеву, и Ярослав понял, что Давид не зря нацепил на неё диадему. Вообще, украшений было слишком много, и на Дану было больно смотреть: свет, и так отбивавшийся от золота, зеркал и хрусталя, играл на драгоценностях, ослепляя всех, кто слишком долго смотрел на девушку. Особенно на её грудь. Уж Давид постарался, чтобы всё было одновременно подчёркнуто и скрыто.