И что было бы? Дана распахнула глаза и будто очнулась. Давид говорил что-то тихо и размеренно, и краем глаза Дана заметила, как влюблённо на него смотрит Ярослав. Алые круги потихоньку таяли, но кровавая нить всё пульсировала перед её лицом, будто дразнясь. Дана впилась ногтями в бедро, едва не вспоров платье — только так она смогла сдержаться и не рвануть эту нить. Толстую и крепкую, как стальной прут, но, очевидно, живую, да ещё и пульсирующую с обоих сторон.
Дана метнула быстрый взгляд на грудь Ярослава, избегая смотреть ему в глаза. Алое сердце трепетало, в то время как сердце Давида Дана увидеть так и не смогла: за чёрным с серебром пиджаком таилось нечто настолько же чёрное. Но из всех нитей, что шли к нему, самой крепкой и алой была пока что её — толстый канат, не только пульсирующий, но и горящий, обвивал всю Дану, перехватывал и шею, и руки, и талию. Только увидев это, Дана испугалась. Она не хотела видеть всё это. Не просила об этом. Как сделать так, чтобы это прекратилось?
Она дёрнулась вся, будто попыталась стряхнуть с себя всё это красное и жгучее, но оно исчезло лишь с холодным прикосновением.
— Дана, котик, всё нормально?
Большая ладонь Давида перехватила её маленькую руку и крепко сжала. Дана посмотрела на него отрешённо и немного испуганно. А вдруг он всё заметил и всё понял? Она не могла контролировать себя, а это очень и очень опасно. Чтобы обезопасить себя, Дана посмотрела на него чуть просяще и коротко сказала:
— Я устала.
Это стало сигналом заканчивать. Давид встал, не отпуская её руки, и коротко поблагодарил всех за вечер. Он разрешил им веселиться до утра, пить в честь Даны, но сам спешил уйти. Что ж, без него веселья явно станет больше, но Дана уже ничего не хотела видеть. Слишком много внимания, совсем не такого, как ей хотелось. Да, поначалу она жутко боялась этого знакомства, когда-то даже не могла спать, всё переживала, как её примут, но теперь всё это казалось таким смешным. Сам Давид обратил её, выбрал её, и все должны были не просто принять его выбор, но склониться перед ней, так почему же она чувствует их недовольство? Разве смеют они быть против?
Жгучий гнев клокотал в груди, пока Дана шла длинным залом под руку с Давидом, и спину ей пронзали взгляды и шепотки, и смешки. Как они смеют?! И только надменный холод Давида немного приводил её в чувство.
— Какая ты сегодня необыкновенная! — вдруг горячо шепнул ей на ушко Давид, и Дана остановилась.
— Как и вы.
Она чуть прикусила губку, но всё же не сдержалась и потянулась, чтобы поцеловать его. Это был медленный поцелуй, закрепляющий её право безгранично владеть этим мужчиной, и Давид это понял.
— Ты теперь совсем большая девочка.
Он держал её лицо в своих больших ладонях и пристально смотрел в глаза. Как сильно изменила её первая жертва! Давид тщательно скрывал своё волнение, но всё же боялся, что Дана окажется не такой, как ему нужно. Не такой надменной и сильной, не такой хищной и соблазнительной. Но она не разочаровала его. Его маленькая копия, его достойная наследница. И та женщина, ради которой он мог уничтожить весь свой клан. Она ещё не знает это точно, но уже чувствует, он видел это в её потемневших глазах, в самодовольной усмешке. Он испортит её, разбалует, потому что ей невозможно отказать. Нет, он всё сделал правильно и никому и ни за что не отдаст своё идеальное творение.
— Пойдём домой, отпразднуем вдвоём.
Давид погладил Дану по щеке, едва-едва касаясь кончиками пальцев белой кожи. Он был будто околдован её взглядом и впервые позволил себе утонуть в этой сладкой магии. Впервые за сотни лет он доверял женщине. Более того, он хотел её любви, а этого с ним не случалось никогда.
— Яр! Постой! — не стесняясь, крикнул на весь зал Тимофей.
Его любимый уходил, стремительно рассекал толпу, не глядя и будто ничего не видя перед собой. Ну конечно же, Давид ушёл, и Ярослав послушно поплёлся за ним как щенок. Но вот беда, у него тоже был свой щенок. И Яр не имел права забывать о нём!
Появление Даны, такой блестящей и высокомерной, перевернуло жизнь не только Ярослава. Она задела всех, хоть сама пока об этом и не думала. Яр ожидал, что первая кровь опьянит Дану и сделает её смешной, но вышло всё совсем не так, и Тимофей чувствовал это особенно остро. Быть самым слабым в клане — проклятие, но и в этом проклятии можно найти пользу: чем меньше вампирского было в Тимофее, тем больше оставалось человеческого, и поэтому он чувствовал всех своих родственников по-другому, почти по-человечески. И Дана не просто испугала его, она показалась ему божеством, почти равным Давиду. Конечно же, Тим сразу понял, что Ярослав тоже попал под действие её чар, хоть сам он никогда не признается в этом даже себе. Яр всегда был гордым, даже слишком, но Дана сможет его укротить, в этом Тимофей не сомневался. Но зачем ей это? Зачем ей уводить у него единственного — самого дорогого мужчину? У неё ведь есть Давид, буквально пожирающий её взглядом, ревниво посматривающий на каждого, кто хоть немного приблизится к ней, но будто не замечавший Ярослава, влюблённого в них по уши. В них, именно так, и в Давида, и в Дану. В этом Тимофей не сомневался. Весь вечер он внимательно следил за любимым и всё яснее видел, что теряет его. За эти десятилетия он почти смирился, что вынужден делить Ярослава с Давидом, ведь право Отца невозможно было оспорить, только подчиниться. Но вот Дана!.. Зачем ей Ярослав? Зачем, если у неё есть Давид?