— Ну не стой там так сиротливо, — улыбнулся Ярослав, распахивая руки в объятиях. — Иди ко мне!
Всё-таки его сын был быстрым: уж в его объятиях он оказался мгновенно, сжал Ярослава крепко и уткнулся носом в грудь.
— Я так скучал! — едва слышно прошептал Тимофей и вспыхнул от стыда до кончиков ушей.
Он сразу же пожалел, что дал слабину, потому что ожидал, что Ярослав рассмеётся. Яр не всегда был нежен, чаще он смеялся над слишком ласковым и податливым Тимофеем, старался казаться надменным и холодным и не выражать чувства, хоть это и получалось у него далеко не всегда.
— Я тоже, — легко солгал Ярослав.
Как бы он хотел, чтобы так и было. Чтобы он действительно мог за эти недели заскучать по своему дорогому сыну. Но и разум, и сердце его были растерзаны болезненными чувствами к Давиду и Дане. Ненависть и любовь, ревность и желание разрывали его, и не было у него ни секунды покоя. Разве что…
Ярослав сильнее прижал к груди Тимофея, стиснул пальцы так, будто хотел расцарапать ему спину, и замер в странном открытии: ему стало легче. Рядом с этим покорным и влюблённым мальчишкой горячее сердце билось спокойнее и медленнее. И Ярославу нестерпимо захотелось оказаться с ним в мягкой постели в сильно натопленной комнате, чтобы сладко спать и ни о чём не беспокоиться. Но сначала…
— Пойдём-ка домой, а то ты совсем замёрз! Тебя надо срочно согревать!
Только сейчас Ярослав понял, что Тим выскочил за ним, даже не захватив пальто, так что это именно он сейчас ужасно мёрз, но, скорее всего, даже не замечал этого. Бедняжка. Он же заболеет… Ярослав вдруг понял, что так привык к сильной и выносливой Дане, что совсем забыл, какой его сын хрупкий и болезненный. В первые годы после знакомства с ним, когда Ярослав ещё думал, стоит ли вообще обращать этого мальчишку, Тимофею требовалось много внимания и заботы. Голодные детство и юность на улице не самым лучшим образом отразились на его здоровье, хоть Тимофей и терпел и никогда не жаловался, но Ярослав всё замечал. Вампиры должны быть крепкими и выносливыми, а этот мальчишка был таким нежным, таким ранимым, таким беззащитным!.. С каждым месяцем Ярослав всё сильнее утопал в тёплой нежности, которой укутывал Тимофея, пока мальчишка не отъелся и не стал достаточно сильным, чтобы пережить обращение. А потом Яр как-то и позабыл, что его сын самый слабый из всего из клана, пока не встретил Дану. Бывшая человеческая девчонка сразу же показала ему, каким должен быть молодой вампир. Она горела безумным огнём, была одержима бесконечным голодом и такой же неутолимой похотью, хоть и умело скрывала это под маской высокомерной красавицы. Что ж, Ярослав больше не мог себя обманывать: его любимый сын этой неопытной девице на один зуб. Она и не заметит, как уничтожит его, так что стоит побольше времени проводить с Тимофеем, чтобы если что…
— О чём задумался?
Тимофей резко остановился посреди дороги и заискивающе посмотрел в глаза Ярославу. Тот вдруг отстранился, вскинул голову, будто испугавшись, но быстро собрался и насмешливо хмыкнул:
— О тебе, о ком же ещё я могу думать?
— О Давиде? О Дане? Ты не думай, я не обижаюсь, я всё понимаю…
— Эй! Прекрати!
Ярослав засмеялся и взял Тимофея за плечи, встряхнул и быстро поцеловал в ледяную щёку. Какой же он ещё неопытный! Ярослав порой удивлялся тому, каким чистым и наивным остался его сын, хоть прошло уже столько десятилетий с его обращения. Его невинное дитя с огромным сердцем. И как смеет он его ранить? Ввязался сам в эти больные ядовитые отношения, так зачем же тащить в них ещё и Тимофея? Наоборот, он должен оберегать его, заботиться о нём, защищать ото всех, в том числе от любопытной Даны, которая пока не понимает, насколько опасной может быть…
— Забудь! Не стоит тебе даже думать о них! Я буду рядом столько, сколько тебе понадобится. И если ты только попросишь — я сразу же примчусь, ты меня понял? Обещай, что не будешь страдать сам в этом холодном доме только из-за того, что не хочешь меня беспокоить?
— Я обещаю, — заулыбался Тимофей и уткнулся в грудь Ярославу.
Он сжал Ярослава так сильно, что тому стало тяжело дышать, но Яр терпел — если его сыну так нужна эта близость, то пусть так и будет.
— Ну-ну, ты же совсем замёрз, — снова напомнил Ярослав, стараясь согреть Тимофея в объятиях. — Давай быстрее домой, наберём горячую ванну, и я постараюсь тебя отогреть…
Она не замечала ничего: ни холода, ни усталости, ни лёгкого хмеля в голове. Ей было хорошо, но совершенно по-другому, как никогда ранее, и Дана понимала, что Давид тоже это заметил, но, раз он ничего ей не сказал, значит, всё так и должно быть.