— А я думал, что мы для этого тут и сидим, чтобы отогреться и расслабиться после такой тяжёлой ночи.
— Лучше расслабиться в постели…
— Это когда это мы могли расслабиться в постели? — хихикнул Ярослав и понял, что его тоже развезло.
Всё-таки ночь была очень тяжёлой. Ярослав ненавидел подлунный мир, особенно элиту этого мира, к которой сам и принадлежал. Давид занимал слишком видное место, чтобы его дети могли отсидеться в тени. И Яр впервые порадовался, что в жизни Давида появилась Дана: теперь именно её Давид будет таскать на все балы и званые ужины, именно она будет в центре внимания, и Ярослав впервые за сто лет сможет отдохнуть от оценивающих взглядов и шепотков в спину. Наконец-то он сможет жить своей жизнью. И делать то, что хочет. Но что он хочет? Он отчаянно убеждал себя в том, что вот так вот уютно сидеть с Тимофеем в объятиях и есть счастье, но зелёные глаза Давида или сладкая улыбка Даны обещали такое удовольствие… Ядовитое удовольствие. После ночей с Давидом Ярослав всегда чувствовал себя странно: одновременно особенным, самым любимым, но в то же время использованным. И всё же с появлением Даны он понял, что ещё не готов отказаться от всего того, что может предложить ему Давид. Но цена была слишком высокой…
Из раздумий его вырвали настойчивые губы Тима. Порой он мог быть очень страстным. Вот и сейчас Тимофей впился Ярославу в шею так сильно, что вызвал громкий стон. Яр перехватил Тима в объятия и усадил сверху, придерживая за талию, чтобы он не соскользнул.
— Я хочу, чтобы тебе было очень хорошо, — прошептал Тимофей и наклонился, чтобы поцеловать Ярослава чуть ниже ключицы, но Яр опередил его, поцеловав в плечо.
И тут же скривился. Срочно надо идти в душ и смывать с себя эту чёртову пену. Пусть ароматную и пушистую, но явно невкусную. Но как же не хотелось вставать…
— Подожди, — сбивчиво выдохнул Яр. — Садись рядом, вот так, держись за меня.
Они снова сплелись ногами, но Яр одной рукой скользнул к паху Тима. Член всё ещё стоял, но Яр знал, что Тим любит кое-что другое, так что, прижимая мошонку основой ладони, пальцами скользнул к анусу. Длинные тонкие пальцы только чуть коснулись его, дразнились, но не настаивали, но Тим сразу же покраснел и смущённо прикусил губку.
— Ты хочешь…
— Я ничего не хочу, только чтобы тебе было хорошо. Иди ко мне и ни о чём не переживай.
Если его сын сегодня не готов, Яр не будет настаивать, но ведь никто не мешает им ласкать друг друга до изнеможения? Яр, например, любил, когда с его членом обращались грубо, почти жестоко. Отец приучил его к такой боли, которую Тим ни за что не сможет ему причинить. А вот с Тимом нужно быть ласковым, нежным, заботливым. Он готов кончать от малейших прикосновений, быстро возбуждается и так же быстро устаёт. Он не вынес бы жестоких уроков Отца.
Ярослав снова разозлился на себя из-за того, что думает не о тех. Да, ему сейчас как никогда хотелось боли и унижений, хотелось ползать в ногах Давида и Даны и молить их прикоснуться к горящему от желания телу, но он ещё не готов сдаться, снова переступить через себя и своё самолюбие. Войти в чёрную комнату означало отказаться от своего «я» и раствориться в воле Господина. Или Госпожи. Может ли он представить, что Дана будет пытать и терзать его, дразнить и мучить? Ох!..
Но эта рука снова была не Даны, а Тима, как и губы, и всё же Ярослав впился жадным поцелуем, одной рукой прижимая его голову так, что Тим чуть не задохнулся, а два пальца второй запуская настолько глубоко, насколько смог дотянуться.
Тим был отзывчивым: он извивался, вертелся в крепких руках любовника, не забывая крепко сжимать ему член. С Яром что-то происходило: поцелуи его, сначала жадные и даже опасные, становились всё медленнее и нежнее. В конце он медленно облизнул губы Тиму и чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Я больше не могу так… — простонал Ярослав. — Пойдём в душ.
Он поскользнулся и едва не упал, пока выбирался из ванны, и Тим взволнованно подхватил его под локоть. Яр слишком пьян? Или сказывается стресс этой ночи? Или же… он не может отогнать мысли о том, что сейчас делает Давид с Даной? А ведь Дану ждёт очень долгая и тяжёлая ночь, это понимал даже Тим. Чёрт! Что же делать? Как отвлечь Ярослава от всех тревог?
И всё же он молча завёл его в просторную душевую кабинку с прозрачными стенками, включил воду и буквально на секунду выскочил, чтобы захватить с собой бокал вина. Ярослав не умел пить. Едва он напивался, то становился таким мягким и ранимым, с ним можно было делать, что угодно. И Тимофей знал, что если его ещё немного подпоить, то можно будет расслабить его и оставить с собой надолго. Что-что, а ласку этот самовлюблённый мальчишка любил.