— Всё-всё. Я прекращаю, — засмеялся Давид. — Иди ко мне.
Он ласково коснулся кончиками пальцев алой ягодицы, но Дана зашипела и снова дёрнулась.
— Тебе больно? Дыши медленно и глубоко. Сейчас тебе станет легче.
Ей не нравились его прикосновения: тело было настолько чувствительным, что даже гладкий шёлк раздражал. Её всю колотило, истерика продолжалась, и Дана захлёбывалась слезами. Но было одно чувство, которое её смущало: облегчение. Будто камень упал с души и стало легче дышать, легче жить. Что он с ней сделал? Что только что произошло?
Ледяное прикосновение обожгло её, но Дана неожиданно для себя застонала. Как же хорошо. Горящее тело нуждалось в этом, и она со стыдом поняла, что снова возбуждается. Да что же с ней происходит?!
И всё же он был нежен с ней. Да, кожа была красной, но он ничего не рассёк, так что порка получилась откровенно нежной, для первого раза самое то. И всё же Давид был приятно поражён тем, как жадно извивалась Дана под кубиком льда. Ей ещё рано возбуждаться. Пусть сначала отдохнёт, придёт в себя.
Давид лёг рядом, но продолжил дразнить Дану, проводя кубиком льда по разгорячённой спинке.
— Всё под контролем, не бойся. Я с тобой, — нежно шептал Давид, пока Дана, зажмурившись, извивалась рядом.
До чего же красивая. Её тело, молодое и крепкое, восстанавливалось быстро, и Давид понял, что снова возбуждён. Ситуация ускользала из-под его контроля.
— Говори со мной, — хрипло приказал он и облизнул пересохшие губы.
Хорошо, что Дана не могла это увидеть. Она только сейчас смогла приподняться на подушке и соскользнуть в объятия Давида. Он развязал ленту на руках, но не на глазах, так что Дана снова прислушивалась к ощущениям.
— Как ты?
— Это было… странно, — призналась Дана, укладываясь на грудь Давиду. — Я не понимаю, что чувствую.
— Хочешь повторить?
Она испуганно вздрогнула, и Давид поспешил её успокоить:
— Не сейчас, а когда снова захочешь. А ты захочешь. Мало кому удаётся с первого же раза достичь такого состояния.
— Это… нормально?
Она ужасно устыдилась своего поведения. Как она выглядела и что делала, когда… когда он бил её. Почему ей это понравилось? Она и сейчас была настолько возбуждённой, что смазка текла по бёдрам. Ужасно стыдно!
— Всё прекрасно!
Давид поцеловал её и не смог отстранить, потому что Дана прижалась к нему, крепко обняла за шею, а бедром прижалась к его паху. Ох, не только она возбуждена. Так чего же он ждёт?
— Я хочу продолжения, — промурлыкала Дана, и тонкие пальцы скользнули по пуговицам пиджака, но новый кубик льда вдруг оказался у её губ.
— Тогда докажи мне, что ты готова!
Лежать на спине ей было бы ещё слишком больно, поэтому Давид уложил её на бок, подложил подушки, чтобы ей было удобнее, но лёд скользнул по шее к груди, и Дана замерла в ожидании. Давид видел, как она дрожит от холодных прикосновений и возбуждения, и самодовольно усмехался. А она выносливая. Интересно, насколько?
Он держал её крепко даже одной рукой, но всё равно не был готов к тому, как сильно она дёрнулась, когда горячая капля воска упала на её живот.
— Что такое? Не нравится? Расслабься, тебе понравится!
Дана не понимала, как он это делает, но её живота казались то лёд, то горячий воск, и она извивалась змеёй, но не могла выбраться из крепкой хватки Давида. Более того, едва она откидывалась на спину, избитое тело напоминало о себе, и проще было терпеть новую пытку, чем попытаться вырваться.
— Больно! — слабо пискнула Дана, прекрасно понимая, что он не остановится.
— Погрузись в свои ощущения. Тебе понравится. Позволь телу всё сделать за тебя.
Её успокоили не столько слова, сколько интонации. Давид соблазнял её всё больше, и Дана не могла сдерживаться. Ужасно хотелось запустить руку между ног и сделать всё самой, но она понимала, что так делать нельзя, так что просто крепко сжала бёдра. Давид был прав: тело захватило контроль, и желание обострилось до невыносимости. Теперь прикосновения горячего воска казались удивительно приятными, и Дана стонала и выгибалась им навстречу, а когда Давид тут же охлаждал тело льдом, её бросало в дрожь.
— Хватит, а то ты кончишь без меня! — засмеялся Давид, и Дана ощутила, что он встал с кровати.
Без него и его сладких пыток, Дана почувствовала себя беззащитной и одинокой. Она свернулась в клубочек и старалась дышать медленно и глубоко, чтобы хоть немного снять возбуждение. Но она прекрасно понимала, чего хочет. Чтобы он взял её прямо сейчас. Без прелюдий, грубо и жёстко. В таких сладких мечтах она не сразу заметила шуршание одежды: Давид раздевался. Наконец-то. Она безумно хотела увидеть его сегодня обнажённым, и впервые чёрная лента на глазах ей мешала.