Сердце Ярослава сжалось от ненависти и обиды, и он с трудом сдержал вежливую улыбку.
— Мы рано ушли. Тимофей быстро устаёт в толпе. Ему всегда неуютно на балах.
— Да-да, и именно поэтому он туда не ходит! — грубо хихикнул Андрей, но Дана обожгла его таким взглядом, что он тут же стушевался.
— Я действительно рада была с ним познакомиться. Отец, я хотела попросить. Можно нам втроём куда-то сходить? Тимофей такой милый и так любит Ярослава. Я бы хотела узнать его получше. Можно?
Ярослав замер, и дрожь ужаса пробежала по телу. Что она творит? Глупая, глупая девчонка! Она же подставляет их всех! И… соблазняет его. Ему хотелось зажмуриться и застонать, заскулить, заплакать. Даже сидеть рядом с ней было больно, а она хочет загнать его в такой треугольник. Дьяволица! Ведьма! Вот она кто! Неужели она делает это специально, чтобы мучить его? Яр посмотрел на Давида щенячьими глазами, молча умоляя его не давать разрешение на эту пытку. Да, он сам вчера предложил это, но быстро понял, как больно ему находиться рядом с Даной, своим самым главным соблазном.
— Ну, конечно же, можно, — улыбнулся Давид и быстро поцеловал Дану в щёчку. — Только согласуй это со своим расписанием, хорошо? И всегда помни, что ты моя королева.
— Конечно! И мне всё ещё понадобятся деньги.
— Николас, позаботься, чтобы у моей девочки было всё необходимое, — коротко кивнул Давид, но снова повернулся к Дане.
Она была настолько довольна собой, что не замечала, что Андрей внимательно рассматривает засосы и укусы на её шее и груди. И наверняка вспоминает, что с ним когда-то делал Давид. Что ж, из всех своих сыновей Давид всё же больше любил Ярослава, но только в постели. И теперь понял, что скучает по его покорности. Вот, Давид только улыбнулся Яру, а тот уже покраснел и отвёл взгляд. Его любимый мальчишка. Всё такой же мальчишка, хоть и старается держаться холодно и отстранённо. А у Даны это получается явно лучше. Едва она заметила, что в доме постепенно собираются остальные братья, то поспешила закончить завтрак и вернуться к себе.
Давид нашёл её в кабинете, где Дана изо всех сил пыталась сосредоточиться на учёбе.
— Котик, если тебе тяжело, можешь сделать сегодня выходной. Я не буду тебя ругать.
Давид зашёл ей за спинку и нежно поцеловал чуть ниже ушка. Она собрала волосы в высокий хвост, накрасилась, надела блузку и юбку, и теперь выглядела как очень соблазнительная секретарша. У которой под блузкой не было лифчика, и тёмные соски вызывающе просвечивали и торчали.
— Ох, что это у нас! Дана, ты такая испорченная девчонка, — промурлыкал Давид, едва сдерживая взволнованное дыхание.
— У меня есть пиджак, он всё скроет. Так что вы хотели, Отец? А то я всё же хотела хоть немного почитать.
Она посмотрела на него так строго, что сразу же остудила пыл. И очень вовремя, иначе отхлопал бы он её сейчас ремнём за такой тон. Прямо через обтягивающую юбку. Но вместо этого Давид сел в кресло и начал издалека:
— У меня к тебе есть очень важный разговор, и мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала.
— Я слушаю, Отец.
Она действительно стала вдруг такой серьёзной и взрослой, что Давид понял: он не ошибся. Его Дана не просто соблазнительная крошка, но и достойная спутница для него.
— Я уже говорил тебе о Совете Старейшин. Хоть я и глава сейчас, но остальные четверо тоже влиятельные вампиры. И эти вампиры очень хотят с тобой познакомиться.
Давид посмотрел на неё испытующе, но Дана даже не повела бровью, просто смотрела в ожидании, что он скажет дальше.
— Я хотел представить тебя всему подлунному миру на Зимнем балу, как и полагается, но кто-то разболтал Старейшинам о твоём особом статусе, так что всё усложнилось.
— Моём особом статусе? О чём вы?
— О том, что ты не просто моя дочь, но моя жена и наследница. О том, что означает твоё рубиновое кольцо.
Дана взглянула на колечко, повертела его на пальце и спокойно посмотрела на Давида:
— Так в чём же проблема? Вы хотели это от них скрыть?
— Нет, я хотел объявить об этом на Зимнем балу, но они настырные, и…
— И мы можем устроить им минибал уже сейчас? Сколько осталось до Зимнего бала?
— Три недели.
Давид смотрел на Дану и не узнавал её. Его девочка была рассудительнее многих его сыновей. Сейчас же она только чуть пожала плечиком:
— Господа Старейшины не обидятся, если мы пригласим их сюда, домой, на скромный семейный ужин? Только мы с вами, они и, возможно, юная девушка на десерт?
Её взгляд, тонкая улыбка, расслабленная поза — Давид сидел заворожённый и не узнавал свою крошку.
— Юный парень, мальчишка. У них другие вкусы. И, прости, но я бы не хотел, чтобы ты видела или слышала, что они…