Вот только Ярослава что-то беспокоило, и он ждал её внизу. Дана слышала его близость, от которой сразу же забилось сердце. Запах Ярослава кружил голову сильнее алкоголя и близкой перспективы напиться сильной крови. Её брат был намного соблазнительнее этого человеческого парня. Который, кстати, немного отстал, но Дана знала, что незнакомец всё равно будет искать её и не успокоится, пока не найдёт.
— Звал меня? — промурлыкала Дана, замирая в тёмном закоулке коридора на первом этаже.
Из темноты блеснули алые голодные глаза, и Дана едва сдержалась, чтобы не поцеловать Яра. До чего же он был соблазнительным. Таким хищным.
— Ты хочешь покормить и Тима, я правильно понял? — взволнованно зашептал Яр, держась от неё на расстоянии.
Дана не догадывалась, но он тоже с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на неё в жадном поцелуе. Или укусе, уж как пойдёт.
— Конечно. Я не жадная.
— Тогда выводи парня через эти двери и иди за мной. Он меня не увидит, только ты поймаешь след. Нам надо отвести его подальше, чтобы потом прибрать за собой.
— Я поняла. Иди, он уже здесь, — прошептала Дана и послала Ярославу воздушный поцелуй в темноту.
Азарт охоты захватывал её. Всё оказалось так просто. Просто сексуальное тело, просто пьяный похотливый парень, просто тёмная зимняя ночь. И жадная вампирша, решившая угостить своих новых друзей. Дана быстро поняла, что Тим — слабый вампир и что Ярослав совсем о нём не заботится. И именно Тимофей может стать первой жертвой в битве кланов, если она когда-то будет. И очень жаль, потому что мальчишка Дане очень понравился. Что ж, придётся взять его под свою опеку. Возможно, Тим когда-то окажется ей очень полезен, хоть пока и явно дуется на неё.
— Ах вот ты где, — хохотнул парень, протягивая к Дане руки, и та на этот раз не сопротивлялась — откинулась ему на грудь и прошептала:
— Пойдём! Быстрее! — позвала Дана и снова выскользнула из некрепких рук пьяного парня. — Иди за мной.
Темнота зимней ночи оказалась обманчивой: едва Дана выскользнула через дверь для персонала из клуба на маленькую улочку, как сразу же утонула в запахах и следах. Единственное, что она чувствовала отчётливо, — это две алые нити, по которым очень просто было следовать. Одна нить была больше похожа на стальной канат, пылающий огнём, вторая же — едва заметной тонкой струной. Ещё один сигнал, что Тимофей слишком слабый. Это плохо, это очень плохо. Дана почувствовала, что может порвать эту нить одним неловким прикосновением ноготка, и ей это не понравилось. Что ж, посмотрим, останется ли эта нить такой же уязвимой после сытного ужина?
А ужин шёл за Даной всё дальше в темноту. Парень спешил, но всё никак не успевал поймать её. Дана оказывалась так близко, что он протягивал руку и едва касался её алого платья, но она выскальзывала — и вдруг оказывалась на несколько метров впереди. Дана хихикала тому, как ловко это у неё получалось. Всё-таки тренировки Яра не прошли даром.
Она так увлеклась этими догонялками, что не сразу поняла, когда оказалась в нужном месте. Это был даже не переулок, а какой-то тупик между дворами и гаражами, и Дана перемещалась большими прыжками, стараясь даже не наступать на грязный разбитый асфальт. Узкое платье ей мешало, но девушка знала, что осталось совсем чуть-чуть. Парень заглянул в тупик, замер на секунду, будто сомневаясь, стоит ли идти дальше, но Дана позвала его низким голосом:
— Иди ко мне.
Она стояла посередине тёмного закоулка, чувствовала, как взволнованно и жадно бьются сердца за её спиной, и готовилась к укусу.
Парень не видел ничего перед собой, только алое пятно, манящее и соблазнительное, такое желанное, что он не мог думать ни о чём, просто шёл на зов. Дана раскинула руки, приглашая его в объятия, и едва улыбалась алыми губами. Вот только парень не замечал ни красных глаз, ни белых клыков, только губы, обещавшие сладкий поцелуй.
— Иди же ко мне! — промурлыкала Дана и сама задохнулась от возбуждения.
Парень сделал последний шаг и упал, деланно неловко зарываясь в её пышную грудь. Дана хохотнула и игриво погладила его по голове.
— Мой хороший мальчик, — прошептала она, но его руки нахально скользнули вниз и так крепко впились в ягодицы, что Дана сердито фыркнула: — Ты нетерпеливый.