Давид был необыкновенно ласков: то чуть касался щеки, то проводил кончиками пальцев по жилистой тонкой шее, то играл с густыми тёмными волосами, чуть спадавшими на лицо сына. Ярослав прислушивался к этим движениям, нежно подавался навстречу ласкам, как кот, которого чешут за ушком. Он совсем размяк и мало понимал, что происходит. А Давид тем временем уже присматривал место для укуса.
— Я уже немолод, мне нужна сильная кровь, — последнее слово Давид уже выдохнул Яру на ухо, одной рукой обнимая его за талию и прижимая к себе, а другой — перехватывая за шею.
В крепких объятиях Ярослав снова почувствовал себя таким слабым и беззащитным. Сразу же вспомнился момент превращения, когда Яр лежал в сильных руках и заворожённо смотрел в глаза Отцу. И это был прекрасный момент. Поэтому он не испугался и даже не удивился, почувствовав горячее дыхание на своей шее. Давид не спешил: начал с нежного поцелуя, чуть прошёлся языком, прощупывая пульсирующий сосуд, и только потом осторожно выпустил клыки.
Ярослав не дрогнул, только выдохнул с трепетом и сладко устроился в объятиях Отца. Он довольно прищурился, по телу пробегала нетерпеливая дрожь, а страстный жар поднимался по животу. Ему было совершенно не жаль отдать свою кровь для Отца, хоть он и делал это с ним впервые с самого превращения. Этот укус был слаще самого страстного поцелуя, и Яр сам цеплялся за плечи Отца, прижимался плотнее, чтобы продлить сладостное чувство.
Давид не сразу смог остановиться: возбуждение всё же дало о себе знать и затуманило сознание. Кровь его юного сына была пряной, пьянящей, как изысканный алкоголь; от каждого глотка Давид наполнялся силой, бодростью, молодостью и никак не мог насытиться. Но всё же пришлось: Отец замедлился, осторожно зализал ранки, поцеловал место укуса, но не выпустил сына из объятий. Связь между ними была крепка, со стороны Яра это была вообще зависимость. Давид неожиданно вспомнил о Дане — такой колючей, холодной и капризной. Он хотел, чтобы она могла так же отдаться ему, бесстрашно и беспрекословно, раствориться в нём без остатка. И для этого нельзя бросать её ни на секунду.
— Выпьем за нас. Ты — мой самый младший сын и навсегда останешься ним. Ты меня понял? — уверенно сказал Давид, отстраняя Ярослава, ещё разомлевшего от такого неожиданного проявления любви. Он взял две чаши и подал одну Яру. Им обоим следовало восстановить силы и подготовиться к горячей ночи.
— Да, — Яр взял чашу, и от Давида не укрылось, что руки сына дрожат.
— И тебе не стоит обижаться из-за Даны. Она — просто девчонка, а ты — мой любимый сын, — он поднял чашу в торжественном жесте, и Ярослав растерянно кивнул.
Осушив чашу, Давид чуть игриво напомнил:
— Я буду ждать тебя через четыре часа.
— Как дела? Не кричала?
Карл встал со скамьи, будто готовясь отрапортовать.
— Нет, всё тихо.
Это было странно. Давид помнил, что Дане уже было плохо, когда он уходил, так что за это время ей должно было стать только хуже. В комнату он вошёл быстрым шагом и слишком громко закрыл за собой дверь, только потом вспомнив, что Дана хотела тишины и покоя. Но на его шум она не отреагировала, и это не просто обеспокоило, а напугало. Так что одним прыжком хищника Давид оказался у постели.
В темноте он видел достаточно хорошо, чтобы сразу понять, что она без сознания, а лицо её горит нездоровым румянцем. Пересохшие губы, жадно открытый рот, влажная горячая кожа — лихорадка вернулась с новой силой.
— Малыш, я здесь, я рядом. Я тебе сейчас помогу.
Давид поднял её, уложив голову себе на колени, и осторожно обтёр лицо. Холодный компресс он заранее подготовил, чтобы немного облегчить боль в голове и глазах, но теперь пришлось снимать жар с пунцового лица. Он мог бы воспользоваться своим медицинским опытом, чтобы привести её в сознание, но не было времени. Чистая магия будет действеннее. Одно прикосновение к влажному лбу, и Дана со слабым стоном приоткрыла глаза. Но мучить её дольше он не собирался, поэтому быстро и уже привычно прокусил запястье и, приподнимая голову Даны, поднёс руку к её губам.
Девушка даже не шевелилась, кровь просто стекала в её приоткрытый рот, и Давид, всё ещё опьянённый кровью Ярослава, впервые испугался. Он больше не отойдёт от неё во время её мучений! Если бы он был с ней, то помог бы раньше, не допустил такого состояния!
Кровь заполняла рот, и Дана, наконец-то, смогла её проглотить. После этого большого глотка она уже сама прильнула к руке и стала слабо сосать.