— Слишком медленно.
Тихий голос Давида прозвучал как раскат грома, и Дана посмотрела на него щенячьими глазами. Он же не накажет её?
— Старайся, если хочешь быть моей лисичкой.
Ледяной взгляд, капризно приподнятая губа, сложенный ремень в руке — опасная картина.
— И стань ровно! Ноги чуть шире, спинку ниже. Вот так!
Дана думала, что всё делает правильно, и уже наклонилась к молоку, когда удар полосой обжёг сразу обе ягодицы. Девушка вскрикнула и почти упала на паркет. Больно! Очень больно! Да ещё и Давид уменьшил вибрацию, и ничего не заглушало жгучую боль. Её крик ещё больше раздразнил Давида, и он сильно дёрнул за поводок, поднимая с пола.
— Я сказал, стань ровно!
Его жестокое движение и недовольный рык что-то сделали с ней: Дана будто выключилась, исчезла, растворилась. Её больше не было. Не было неудобства, стыда и страха, не было недовольства от его грубых движений, только бесконечное желание угодить ему, её Господину, её Хозяину.
Если бы она имела право, Дана бы попросила прощения, но ей пришлось лишь молча продолжить слизывать молоко с неудобного глубокого блюдечка.
Давид остался доволен. Он игриво погладил сложенным ремнём её влажную напряжённую спинку и уже совсем иначе, ласково и влюблённо проговорил:
— Ты всё разлила. Какая же ты грязнуля! Всё, хватит. Стой смирно.
Дана замерла и на всякий случай зажмурилась. Что он с ней сделает? Думать было сложно: хоть Давид и отключил вибрацию, но Дана всё же была слишком возбуждена. Ей было сложно стоять ровно, и только холод паркета немного приводил её в чувство. Давид освободил её от мучительно сладкой пытки вибратором, и Дана облегчённо выдохнула, но едва он коснулся хвоста, вздрогнула.
— Не бойся. Ты немного побудешь без хвостика. Расслабься!
Ноги подкосились, когда Давид медленно вытащил пробку. Дане захотелось рухнуть на пол и выдохнуть с облегчением, но нужно было стоять смирно.
— Вот так, моя маленькая. А теперь иди ко мне!
Давид сел на край кровати, и Дана очень медленно подобралась к его ногам. Что же он задумал? Дана была насторожена, и не зря: хоть Давид и сидел расслабленно, но возле него лежал ремень.
— Что такое? Ты испугалась? Не бойся, я не буду слишком сильно тебя наказывать. Я же обещал: тебе понравится. Иди же ко мне.
Его сладкая улыбка обещала невыносимую боль, но и такое же удовольствие, Дана это знала, поэтому медленно выдохнула и села у ног Давида, заинтересованно заглядывая в его зелёные глаза. Что же он ей подготовил?
Он медленно отстегнул поводок и игриво погладил Дану по розовеющей от смущения щечке. Давид ласкал и успокаивал Дану, медленно наполняя её магией. Этой ночью она должна быть послушной и расслабленной, иначе не оценит урок.
Давид протянул руки и как куклу поднял Дану на ноги. Теперь она была так близко, что хотелось прижать её, зацеловать, утащить в кровать, но нужно было продолжать урок, поэтому Давид поспешил устроить её в нужную позу. Ярослав отлично знал эту позу, но Дана удивилась и не понимала, что от неё хотят.
— Устраивайся удобнее на моих коленях, можешь подложить под себя подушку, если хочешь.
Он даже не стал злиться на неё за нерасторопность, только улыбнулся и сам уложил Дану на кровать, перекинув через колени. При этом тело полностью лежало на его коленях и кровати, а вот ноги упирались о пол, но Дана ещё не знала, что при этом Давид сможет жёстко контролировать её движения.
— Готова? Пришла пора наказать тебя за каждую капельку разлитого молока! Я даже не заставлю тебя считать, так что ты сможешь полностью погрузиться в ощущения.
Дана мгновенно всё поняла. В общем-то, было понятно, что её ожидает порка ещё до того, как она вошла в чёрную спальню, но так!.. Если в тот раз Давид удобно уложил её на подушки, то теперь Дана чувствовала себя в ловушке. Что-то в этой позе было неправильно. Пока Давид лишь поглаживал её по спине и попе, но даже от этого бежали мурашки по коже и дыхание сбивалось. Она даже испуганно всхлипнула, потому что в душе поднималось что-то такое тёмное и неведомое, с чем было невозможно встретиться, не то что совладать. Как же утомительно было ждать боли! Дана поёжилась, попыталась устроиться удобнее, но поняла, что Давид крепко держит её за поясницу, и ей осталось только уткнуться лицом в подушку и крепко её обнять.
— Вот умница! Ты же моя хорошая лисичка? Ты же будешь послушной девочкой? — ласково шептал Давид, всё ещё поглаживая Дану по попе.