Но пока Давид не спешил. Он медленно вёл Дану за собой, пока не натягивая поводок. Смотреть на то, как изящно двигается его послушная лисичка, можно было вечно! Но даже он уже терял терпение. Не для этого он привёл её сюда этой ночью! Пора приступать к самой приятной части. Дане тоже уже не терпелось: хоть Давид и остановил её посреди комнаты и теперь дразнился, поглаживая её по спинке кончиком поводка, но девушка и так не могла стоять спокойно, всё вертелась и беспокойно вздрагивала в ответ на любое прикосновение.
— Стой спокойно! У меня для тебя сюрприз.
Давид стал на одно колено и наклонился так близко к лицу Даны, что девушка чуть отстранилась. Хоть игра её и заводила, но всё же лёгкий испуг Дана побороть не могла. И не зря! Давид неспешно отстегнул поводок от ошейника, и девушка уже облегчённо выдохнула, но почти сразу же испуганно отстранилась, потому что заметила кляп, внезапно появившийся в его руке. Чёрный шарик кляпа не сулил ничего хорошего, и Дана сердито фыркнула.
— Ну-ну! — Давид покачал головой, но улыбнулся тепло. — Открой ротик и не дёргайся. Вот так!
Это было ещё хуже, чем поводок! Едва чёрный шарик оказался у её губ, Дана отстранилась, будто не понимая, чего от неё хотят. Нет-нет! Она и так молчит, не говорит ни слова, так зачем же закрывать ей рот? На поводок она согласилась ещё в коридоре, но кляп!.. Нет, она не хочет! Если ей станет больно и неприятно, если она захочет прекратить, то как же она об этом скажет?
— Что за взгляд? Дана, я не причиню тебе вреда, ты же знаешь! А пока не порть игру и открой ротик!
Его голос снова туманил разум, и Дана невольно подалась вперёд. Давид коснулся её губ большим пальцем, провёл сверху вниз, нещадно размазывая помаду, задержался на нижней губе, чуть оттягивая её. Девушка всё поняла: подчиняясь его движению и растворяясь в соблазнительном взгляде искристых зелёных глаз, она открыла рот в полустоне.
— Вот так. Моя умница, моя самая любимая девочка! — ворковал Давид, вкладывая чёрный шарик в покорно открытый рот. — Доверься мне, и ты не пожалеешь!
Она не могла больше думать. Вот этот последний шаг в их сегодняшней игре в покорность окончательно сломил её. Дане хотелось, чтобы это быстрее прекратилось, но в то же время было безумно интересно, что же будет дальше. Ведь всё это было лишь прелюдией, невыносимо долгой и мучительно соблазнительной.
Давид почувствовал, что она готова. Хоть она и потушила вызывающий взгляд и послушно опустила голову, но тело её горело в нетерпении, и Дана бесконечно извивалась, вертелась, никак не могла стать ровно, хоть, наверное, и сама этого не замечала. Она снова утонула в омуте запутанных чувств, и Давид хотел погрузить её на самое дно, чтобы потом поднять на небеса. Ох, как много ей ещё предстоит испытать!
Эта простая и немного грубая поза не зря была его любимой. Она была универсальной. И его жертва была так беззащитна перед ним! Вот и сейчас Давид устраивался на коленях сзади, но ещё даже не касался ни Даны, ни пышного хвоста, только наслаждался зрелищем. Если бы он хотел, он мог бы сделать ей невыносимо больно, но нет, ещё не время. Хоть сегодня Дана и не была идеальной лисичкой, но она заслужила удовольствия. Нового удовольствия!
Он положил руку на влажную поясницу, и Дана мгновенно выровнялась, стала смирно и красиво. Как любит Давид. Она ждала, но Давид не спешил. Он медленно приподнял длинный лисий хвост и лишь чуть коснулся головкой мокрых горячих губ, но Дана застонала так громко, что даже кляп не смог скрыть бесконечную похоть в этом звуке.
— Что такое, моя лисичка? Есть что-то, что тебе особенно нравится? — прошептал Давид, склоняясь над Даной и чуть оттягивая хвост.
Стон стал совсем уж диким. Дана больше не могла заставлять себя стоять смирно и красиво — она рухнула грудью на пол, уткнулась лбом в вытянутые руки и почти завыла. Удовольствие было мучительным, сводящим с ума и отключающим сознание. Как бы сильно, долго и искусно ни ебал её Давид, но такого она ещё не испытывала! И осознание того, от чего именно ей так хорошо, только обостряло внезапный оргазм — все ощущения сконцентрировались вокруг пробки, а от неё разливались по телу, расходились, будто разряды тока.
Давид лишь удовлетворённо хмыкнул и с садистской медлительностью засунул пробку настолько глубоко, насколько было возможно. Дана заскулила и обессиленно распласталась под ним, так что ему пришлось поддерживать её за бёдра, чтобы войти. Слишком тесно! Он зарычал глухо и недовольно, ощутив, что долго так не выдержит. Пробка сжимала Дану изнутри, поэтому толстому члену нелегко было протиснуться, а тут ещё и девушка забилась в новом оргазме и попыталась выскользнуть из крепкой хватки Давида. Или ему это показалось?