Сильный удар по ещё пылающей ягодице привёл Дану в чувство: она вскрикнула, хоть кляп и заглушил этот звук, и как строптивая кобылка дёрнулась, собираясь сбросить Давида.
— Стой ровно! — зарычал Давид ей на ухо и, резко отстранившись и вытащив член, несколько раз сильно ударил Дану по алым ягодицам. — Это твой последний шанс.
Ничего хорошего его рык не предвещал, но Дана слабо понимала, что происходит. Она ещё не отошла от внезапных оргазмов, слишком острых и потому мучительных, но боль подсказала ей, что лучше замереть. Пусть делает, что должен, ей уже ничего не нужно…
Странное опустошение охватило её, поэтому она почти не замечала, что делает с ней Давид. Ничего такого, просто медленно входит, устраивается удобнее, ищет лучший угол, чтобы и самому получить долгожданное удовольствие. Весь этот вечер он был на грани, был слишком возбуждён одним лишь видом прекрасной Даны, ползающей у его ног! И теперь пришла пора получить заслуженную награду.
Он снова поднял хвост, придерживая его, чтобы не мешал, второй рукой же крепко впился в белое бедро, но удержать Дану оказалось не так легко. Она с трудом стояла на коленях, больше лежала на груди и отчаянно скулила. Каждое движение Давида вызывало волны всё того же сокрушительного удовольствия. Такого сладкого, убийственно сладкого и… запретного! Она не хотела даже думать об этом, но не могла и скрыть от себя: движение толстого члена лишь чуть обостряли ощущения, а основным же источником была толстая пробка в узкой попке. И каждый сильный толчок Давида, и слабые движения хвоста вызывали животные хриплые стоны и неожиданные слёзы.
— Ты сегодня такая тугая! — промурлыкал Давид, снова наклоняясь к Дане, распластавшейся под ним. — Я вижу, что тебе и так хорошо, но не могу сдержаться. Это моя тебе награда за хороший урок!
Хоть говорил он много, но дышал уже часто и хрипло. Чем несдержаннее стонала и отчаяннее вертелась под ним Дана, тем сложнее Давиду было контролировать себя. И всё же у него были особые планы на эту ночь, и он не собирался от них отказываться! Поэтому замер, устроившись удобнее и привычно уже приподнимая пушистый хвост, и позволил Дане немного прийти в себя. Она затихала, хоть и поскуливала, и всхлипывала, но зато уже ровно стояла на коленях.
Давид не сомневался, что сюрприз ей понравится, но всё же хихикнул, когда Дана вскрикнула, точнее сердито замычала в кляп и тут же сладко застонала, уткнувшись лбом в мягкий ковёр. Что-то произошло, и член Давида стал огромным! Таким толстым, что едва мог двигаться в горячей тесноте Даны. Давид не спешил: знал, что делает, и знал, как на это реагируют его любовники и любовницы. Нужно лишь дать ей немного привыкнуть! О, через несколько томительных мгновений она сама похотливо завертится, насаживаясь на удивительным образом увеличившийся член. Слишком толстый, слишком твёрдым, нещадно растягивавшим Дану изнутри, прижимавший пробку в такой чувствительной попке!
Он не ошибся. Дана возмущённо и испуганно мычала лишь несколько секунд, потом же замерла, расслабляясь и восстанавливая дыхание, и нетерпеливо завозилась, не смея слишком дёргаться, но и не вынося больше бездействия Давида. Он тоже не мог уже больше терпеть. Теперь она готова! Давид отпустил хвост и крепко обхватил бёдра Даны, впиваясь в них ногтями. Эта боль показалась ей даже пикантной, по крайней мере, неудобства она не вызывала, разве что цепкие пальцы Давида не давали ей двигаться. Зато двигался Давид! Ох, теперь он не сдерживался, и Дана вдруг ощутила себя такой маленькой и лёгкой — её шатало от его сильных толчков, и только его руки удерживали её на коленях. Дана чувствовала, что всё скоро закончится, слишком быстро! Она ещё не успела распробовать новое острое удовольствие, насытиться ним, впитать каждую секунду сводящих с ума ощущений! Нет-нет!
И всё же думать она не могла: только раствориться в ошеломляющем оргазме. Грубые движения Давида вызывали боль, которая сливалась с необыкновенным наслаждением, усиливая его и делая невыносимым. Дана не выдержала: жалобно вскрикнула, заскулила в кляп и, всхлипывая, упала на ковёр. Горячая, мокрая, истерзанная оргазмами — она нуждалась в отдыхе. Вот только…
Давид отстранился неожиданно резко и грубо, и Дана очнулась от ощущения пустоты. Уже всё? Она приподнялась на локтях и уже собиралась встать, как вдруг Давид потянул за пушистый хвост. Хоть он и старался сделать это медленно, но Дана всё равно сердито замычала в кляп: после стольких оргазмов она была зажатой и чувствительной, и теперь движение пробки ужалило её. Немного неприятно — и снова пустота! А ведь так хорошо было чувствовать в себе толстый член и эту пробку!..