— Моя маленькая, прости меня, я не должен был оставлять тебя одну! Ты ещё слишком слабая, чтобы выдержать это самой.
Это уже было решено: никаких наказаний, никакого одиночества! Он не может позволить, чтобы с ней что-то произошло.
Пока что Дана напивалась крови и набиралась сил, но Давид уже планировал, как понесёт её в ванную. Её ждал крепкий долгий сон, и Давид хотел, чтобы она была чистой и свежей. Девушка быстро закончила есть и теперь была на границе сознания и сладкой дрёмы. У Давида было мало времени, и он отправился набирать ванную сразу же, как Дана поела. А потом на руках отнёс её в кресло.
— Посиди пока тут, я перестелю тебе постель.
Хоть он и обещал позвать медсестру, если Дане потребуется помощь, но на самом деле никогда бы этого не сделал. Пока никто не должен заходить в эту комнату, никто не должен не только прикасаться к Дане, но и даже видеть её. Даже Ярослав, хоть Давид и обещал показать её ему первому.
— Ну вот, а теперь мы с тобой пойдём в ванную.
Несмотря на его убаюкивающий тон, Дана встревожилась и попыталась вырваться из его рук.
— Тише, котёнок, а то я тебя уроню, — Давид только крепче прижал дочь к груди и уверенно понёс в ванную.
Сопротивляться было бесполезно, поэтому Дана терпела, хоть и недовольно надула губы. Она прекрасно понимала, что не в состоянии справиться без посторонней помощь, и было очевидно, кто станет этим помощником. Так и получилось: ванна с ароматной пушистой пеной уже ждала её. Давид поставил Дану на ноги, позволяя опираться на себя, но ловкими движениями уже снимал с неё шёлковое платье. Она окаменела под его прикосновениями, стыдливо прятала лицо на его плече и боялась даже вздохнуть. Этот мужчина вызывал в ней такое желание, что по телу пробегала дрожь. И в то же время от этого чувства ей хотелось сбежать и спрятаться.
— Не смущайся, малыш, всё нормально. Ты не должна меня стыдиться.
Но его поглаживания по плечам, спине, всё ниже и ниже, его цепкие нахальные руки, изучающие изгибы её сильного, изменившегося тела, одновременно смущали и разгорячали Дану. Поэтому девушка сильнее прижалась к нему, прильнула, потёрлась, как кошечка, и очень осторожно подняла глаза на Давида.
— Я вижу, тебе уже немного лучше? — Давид мягко улыбался, стараясь не разорвать зрительный контакт со смущающейся дочерью. У неё не хватало сил долго выдерживать его взгляд — от него всё переворачивалось внутри. — Давай мы тебя помоем.
Давид подхватил обнажённую Дану на руки и осторожно опустил в горячую ванну. Пена почти полностью покрыла её тело, только высокая грудь с широкими сосками осталась на виду, и Дана изучала её ещё внимательнее, чем Давид. Да, девушка изменилась. Из тонкой хрупкой девчонки за считанные дни оформилась сочная, соблазнительная молодая женщина.
— Расслабляйся и наслаждайся, а я пока вымою тебе волосы.
Дана уже не сопротивлялась. Она хорошо себя чувствовала и теперь с удовольствием и нескрываемым любопытством изучала своё тело под пушистой пеной. Нежная, гладкая кожа, подтянутая, с твёрдыми мышцами под ней. Дана не знала, какой она была раньше, но чувствовала, что стала сильнее и здоровее, и теперь ей было приятно просто касаться своего тела.
Давид наблюдал за ней с лёгкой усмешкой, которой Дана не замечала. Он был занят её волосами, но не упускал возможности полюбоваться изящными очертаниями её нового тела. В ту холодную ночь он принёс в дом раненую, слабую, миниатюрную девчонку, а теперь перед ним была уже почти что идеальная вампирша.
— У тебя такие красивые волосы. Я хочу, чтобы они были очень длинными, роскошными. Тебе пойдёт.
Пока что у неё были волосы только чуть ниже лопаток, но достаточно густые и шелковистые, так что Давид и сам не заметил, что уже долго их перебирает и просто ласкает Дану, вместо того чтобы мыть. Ему тяжело было признать, что воспитание дочери кардинально отличается от воспитания сыновей и что теперь он чувствует себя немного растерянным. Он всегда любил женщин, хоть и каждого из своих сыновей соблазнял с особым извращённым удовольствием. И даже сейчас, зная, что через четыре часа он будет с Ярославом, он не мог оторваться от Даны. Если бы её превращение уже подходило к концу, он бы не остановился на нежных ласках, а утащил бы в постель и не выпускал бы несколько суток.
Но пока что она слишком слаба, несмотря на внешнюю силу. Так что Давид очнулся и поспешил позаботиться о дочери. Она не противилась, была податливой, вовремя подставлялась под струи воды и вообще вела себя так, будто он делал это с ней каждый день.