— Я думала, мы сразу… эм… в ресторан, — замялась девушка, бросив растерянный взгляд на водителя. Что можно говорить при человеке?
Давид засмеялся нежно и игриво и чуть коснулся запястья Даны кончиками пальцев.
— Не переживай, как обычно, люди вокруг нас не слышат ничего лишнего. Просто телепортироваться в ресторан было бы скучно. Этот город никогда не спит, что очень подходит нашему образу жизни. Да и роскоши здесь достаточно, чтобы порадовать тебя, так что наслаждайся этой ночью. Ты заслужила.
Огни ночного города мелькали перед глазами, витрины и проспекты, мчащиеся машины и неоновый свет — всё сливалось в бесконечном движении. И вот так живут люди? Так живут её братья? И другие вампиры из их клана? Не только затворниками, как Давид, или гуляками в поисках острых ощущений, как Ярослав? Жгучая зависть и ревность ужалили её в самое сердце, и Дана сердито выдохнула, сама того не замечая. Но Давид всё заметил и расхохотался.
— Котик, не сердись! Когда ты злишься, от тебя исходят такие горячие волны, что мне становится душно. Побереги силы, они тебе ещё понадобятся.
Девушка повернулась к нему, наверное, слишком резко и не успела, да и не особо хотела, погасить злой блеск глаз. Она едва успела сделать вдох и открыть рот, чтобы высказаться, но Давид её перебил:
— Всему своё время, моя дорогая! Потерпи немного, и ты тоже будешь жить в столицах и самых богатых городах, будешь сводить с ума смертных и строить козни бизнес-партнёрам. Не думай, что я скрываю что-то от тебя, а лишь хочу тебя уберечь. Пока ты ещё не готова к той жизни, что ведут твои братья. И не стоит из-за этого на меня злиться.
Он, как всегда, был прав! Дана поняла это и как-то внутренне сдулась. Кто-то слишком много хочет!
— Мне просто скучно. И я злюсь, что другие вампиры прохлаждаются, пока у меня нет ни секунды на развлечения!
Давид откинулся на спинку кожаного сидения, склонил голову и чуть приподнял бровь.
— Это кто же у меня прохлаждается?
— Ярослав, — фыркнула Дана, не сдержавшись. Она и так уже наябедничала, так чего уж теперь жеманничать, но и выдержать насмешливый взгляд Давида было сложно, так что Дана просто отвернулась и уставилась в окно.
— Ах, Ярослав! Ну тогда понятно… Знаешь ли, Дана, к сожалению, не все мои дети достаточно талантливы и умны, чтобы быть успешными самостоятельными бизнесменами. Вот Ярослав… Что ж, ты только не говори ему, а то он обидится, но он просто красивый и строптивый. Именно поэтому я его и обратил. Он был слишком очаровательным вспыльчивым мальчишкой, чтобы я мог его отпустить…
— А я?
Всего два звука, прозвучавших в уютной тишине салона, как выстрелы, заставили Давида на секунду растеряться. Дана повернулась к нему всем телом, резко, будто выскочила из засады и напала на него, и смотрела без кокетства и смущения. Её тёмные зелёные глаза будто пытали его острым взглядом.
— Что ты? — нарочито медленно переспросил Давид, холодной интонацией стараясь укротить непослушную дочь.
— Кем была я, когда вы решили меня обратить? Тоже слишком очаровательной, чтобы отпустить?
— Ох, у кого-то слишком острые и ядовитые клыки! — довольно засмеялся Давид.
Как ни странно, но такая воинственность Даны ему понравилась, более того, возбудила. Давно ему никто не перечил и не смел так с ним говорить! И так смотреть! Он наклонился, перехватил Дану за подбородок, грубо и властно притянул к себе и медленно, издевательски медленно, но крепко поцеловал.
— Вот именно за это я тебя и полюбил. За твою исключительную смелость, за готовность защищаться и бороться до конца, даже ценой жизни, даже если потребуется выступить против меня.
Он почти не лгал. Ведь боролась же она с Тимом и так же зло зыркала на него в первые дни, когда он не отходил от её постели и заботился о ней, как о дочери. Маленькая неблагодарная и капризная хищница!
— И не стоит ревновать, я люблю тебя так, как никогда и никого не любил. И ты это знаешь.
Давид ласково погладил большим пальцем алую губку и отстранился, но смотрел тепло и влюблённо.
— И я это знаю. Но я хочу большего! — воскликнула Дана и засмущалась. — Я ещё сама не понимаю, чего хочу, но мне мало просто сидеть в доме и учиться. Мне скучно!
Он даже не разозлился, так и смотрел неотрывно, будто впервые увидел Дану. Помолчав, Давид сказал:
— Я тебя понимаю. Я уже старый вампир и забыл, как кипит кровь сразу после обращения. Ты ещё очень сдержанная, твои братья буквально с ума сходили, требовали только секса, крови и охоты и первые несколько лет были мало на что способны. Ты же особенная, но всё равно юная. И я обязан тебя баловать, а я лишь нагружаю тебя делами, как взрослого и серьёзного вампира, вроде Эдварда. И вот это действительно несправедливо. Именно поэтому мы и едем развлекаться.