— Я поговорил с Эдвардом, выслушал его мнение и принял решение: ты будешь наказан, — промурлыкал Давид.
От его сладкой улыбки и понимающей заботливой интонации Дане стало физически плохо. Как можно быть таким жестоким? Самодовольство Андрея будто стёрли половой тряпкой: даже со спины Дана увидела, что он окаменел и едва сдерживал гнев. Но на Отца запрещено сердиться! Это было очевидно, и девушка поняла, что братья уже хорошо усвоили этот урок. И всё же для Андрея ответ Давида стал шоком.
— Отец, я… — пробормотал он, но Давид перебил его.
— В твои прямые обязанности входит выдача лицензий вампирам из других регионов. Надеюсь, ты помнишь, как долго ты добивался именно этой должности? Так почему же простой вопрос выдачи лицензии вампирам третьего ранга вылился в скандал? Я думаю, ответ очевиден: ты расслабился и забыл о своей ответственности. Поэтому, чтобы ты мог вспомнить свой путь в Ассоциации, я предлагаю тебе поработать в архиве. Три месяца для начала, а там посмотрим, насколько хорошо ты справляешься со своими обязанностями.
С каждым словом Давида Андрей накалялся, и алый жар от него волнами разливался по всей комнате. Интересно, видел ли это Отец? Дане стало душно и горячо, голова закружилась, но она не могла оторвать взгляд от злящегося Андрея. Его разрывало от обиды и злости, но он, конечно же, не мог ничего сказать Давиду, кроме:
— Благодарю, Отец. Я могу приступать?
— Да. Можешь идти в архив прямо сейчас.
Андрей медленно встал и поклонился Давиду и даже Дане. Девушка заметила, что он бледный, а губы его сжаты. Андрей с трудом сдерживался, и именно поэтому Дана зауважала его ещё больше: она бы уже возмущалась и скандалила, но не подчинилась бы, не смолчала. Ну или бы расплакалась и покраснела от стыда и злой беспомощности.
— За что вы так с ним? — спросила Дана, но Давид перебил её вопросом:
— Кто, по-твоему, виноват?
Дана опешила и надолго замолчала. Она совершенно не понимала, что конкретно произошло и кто и что именно сделал не так.
— Я не особо разобралась в ситуации, если честно, — смутилась девушка, так и не найдя чёткого ответа.
— Ты же слышала, кто и чем занимался. Это прямые обязанности Андрея, которые он решил переложить на Эда, воспользовавшись тем, что меня не было в офисе.
— Но Эд был главным! Если он не может справиться с такой мелочью, да ещё и при его опыте, то стоит ли винить Андрея?
Давид чуть приподнял бровь, но пока молчал, и Дана продолжила:
— Я бы наказала обоих. Да ещё и Эдвард так эмоционально на всё реагировал! Неудивительно, что произошёл скандал.
— Справедливо, но Эда я тоже наказал, хоть он и не осознал это пока. И да, ты права, он в последнее время слишком дёрганный. Ему ничего нельзя доверить. Наверное, это ты так на него повлияла.
Дана нахмурилась. Вся эта сцена ей не понравилась.
— Не злись. Это был экзамен не для тебя, а для Андрея, и он его пока не сдал. Видишь ли, я требую, чтобы мои подчинённые всё делали идеально. Если у них по каким-то причинам это не получается, приходится искать им другое место или прощаться. Андрею с его гордостью не так-то легко будет вынести его наказание, ведь он фактически вернулся к тому, с чего начинал. Архив — первая ступенька работы в Ассоциации, и для него это особенно унизительно. Он ведь дошёл до руководителя отдела.
— Как вы с ними справляетесь?
Этот вопрос показался Давиду интересным, и он внимательно посмотрел на дочь.
— С сыновьями, — уточнила Дана. — Они ведь живут не первое столетие, они упрямы и самолюбивы, но они должны быть у вас в подчинении. Как вам удаётся удерживать власть?
Давид польщённо заулыбался. Любое упоминание о власти грело его ледяное сердце. Заметив, что он растаял, Дана встала с дивана и подошла к огромному чёрному столу. Давид сидел в высоком кресле, больше похожем на трон, и теперь чуть отодвинулся, чтобы девушка могла сесть ему на колени.
— Это целое искусство, и признаюсь, что я не сразу его освоил. В тебе моя кровь, поэтому не беспокойся: у тебя тоже получится управлять ними.
Давид самодовольно ворковал, глядя Дане в глаза. Она искренне восхищалась им, его способностями, хотела ему подражать, и он с удовольствием расскажет ей…
— Нет! — успел вскрикнуть Давид, но было уже поздно: рука Даны стремительно погружалась в чёрную поверхность стола.
Ужасные мысли пролетели в его голове: почему он не сказал ей, не предупредил, что никто и никогда не может просто прикоснуться к этому столу! Что наказание ждёт каждого и незамедлительно: стол просто засосёт его и больше не отпустит. И что теперь делать? Её рука…
Давид давно не испытывал такого ужаса. Отвлечённый самолюбивыми мыслями, он не заметил, что Дана не просто зашла за стол, но и опёрлась о него рукой.