— Что?
Девушка больше испугалась его крика, чем странного ощущения. Ну да, гладкая каменная поверхность столешницы вдруг стала мягкой и липкой, как мёд. Но разве это повод кричать? Разве её теперь удивишь подобными фокусами? Дана на всякий случай поспешно одёрнула руку и потрясла ладонью, сбрасывая капельки чего-то чёрного, но теперь совсем уж жидкого, хоть и липкого, почти как сироп.
— Что случилось? — встревоженно уточнила она, но отступила от стола поближе к Давиду.
— Дай руку, — прохрипел вампир и быстро облизнул мигом пересохшие губы.
Стол не просто так готовил для всех, кроме самого Давида, опасную ловушку. Стол, вылитый из адской смолы, означал в Подлунном мире чистейшую власть и признавал лишь немногих избранных. Давид не был бы так поражён, если бы из липкой ловушки смог выбраться тот же Чарльз. Да, другой Старейшина остался бы со своей рукой, хоть ему и пришлось бы побарахтаться, а вот всем остальным грозила ампутация. Но Дана! Как она это сделала? Давид был настолько поражён, что совсем забыл об осторожности и спросил её об этом прямо.
— Я не знаю. Я ничего не делала. А вот что сделал стол? Почему он вдруг стал мягким?
— Это ловушка. Все предупреждены, что нельзя касаться стола, если не хочешь залипнуть, как муха в смоле, но я совсем забыл тебе об этом сказать. Я как-то не ожидал, что ты можешь прикоснуться к столу. Ещё чуть-чуть и пришлось бы отрезать тебе кисть!
Давид ласкал её руку, бережно касаясь кожи кончиками пальцев, искал хоть какую-то подсказку, почему смола её пощадила? Возможно, ответ крылся в том, что в Дане текла его кровь? И стол просто обознался? Но тогда бы он и не напал… А что, если… Нет, это было безумно опасно, но как иначе узнать ответ?
— Дана, как думаешь, что будет, если ты снова коснёшься стола?
— Хотите всё же отрезать мне руку? — попыталась отшутиться Дана, но настороженно посмотрела на столешницу и сделала ещё шаг назад.
Страх Давида — а он был откровенно напуган и не мог это скрыть — встревожил Дану, и она лишь теперь поняла, какой опасности чудом избежала. Но и любопытство захватило её. Почему же так произошло? Если даже Давид не знает ответ, то вопрос становится вдвойне интереснее.
— Я попробую ногтиком, хоть мне и жаль маникюр, — предложила Дана и нервно сглотнула.
Абсолютно чёрная матовая поверхность стола манила своей загадочностью. Стол казался живым существом, внимательно следящим за каждым её движением. Возможно, он присматривался к ней, как и она к нему? Дана медленно опускала пальчик, готовясь в любой момент отскочить, но пока не чувствовала опасности. Даже маленькая змейка на этой же руке никак не реагировала и оставалась тонким золотым браслетиком. Девушка готовилась, что столешница разойдётся с мягким чавкающим звуком, но вместо этого каменная гладкая поверхность встретила её стуком.
— Ай! Чуть ноготь не сломала, — недовольно фыркнула Дана и потрясла пальчиком.
Стол явно над ней издевался. Давид же озадаченно погладил столешницу и устало откинулся на спинку кресла.
— Иди ко мне.
Он молча усадил Дану себе на колени и прижал к груди. Кто она и что за существо? В Дане — кровь его Отца, но почему она проявилась так? Да ещё и Ингвар хочет её обучать, значит, он увидел в ней способности к магии. Откуда это в ней? Когда он подбирал её в той подворотне, то не особо присматривался к её способностям. Она была лишь красивой молоденькой девушкой, отравленной ядом низшего вампира, и все мысли Давида были посвящены её спасению, а потом и превращению. Он формировал из неё свою идеальную дочь, но никогда по-настоящему не интересовался её истинными способностями. Может ли быть такое, что Тимофей случайно напал не просто на человеческую девушку, а на ведьму или дочь демона? Или ещё какое-то потустороннее существо?
Но нет! Нет! Давид ведь пил её кровь, он знал её вкус! Вкус молодой упрямой и своенравной девушки. Изменилось ли что-то сейчас? Он хищно втянул её запах, даже уткнулся носом в шейку, и Дана легкомысленно захихикала. Нет, кусать её сейчас нельзя, у неё и так тяжёлый день, но запах не сказал ему ничего нового, лишь возбудил, так невовремя…
— Котик, пора приступать к делам, — немного ворчливо сказал Давид, напуская строгости.
Он спустил её с колен, но проследил, чтобы она не приблизилась к столу.
— Но я прошу тебя, не прикасайся к столу и лучше вообще не подходи к нему, хорошо?
— Хорошо.
— И никому не говори о случившемся.
Хоть он и улыбался, но Дана догадалась, что произошло что-то не то, что-то такое, чего не понимал даже сам Давид. И это ей очень не понравилось. В этом странном непонятном пока мире она могла опираться только на Отца, но что делать, если даже он не знает ответы на вопросы?