— Но зачем ей деньги? Она ведь сидит дома и ничем не занимается… — пробурчал Тимофей.
После той невероятной ночи в её компании Тимофей мог думать только о Дане. Образ любимой дочери Давида дробился в его восприятии на злую и опасную королеву, которую он встретил на Церемонии, на испуганную девчонку из подворотни и на заботливую и щедрую богиню. Последняя завладела его сердцем так, что смогла на время вытеснить из него Ярослава. Яр в последние дни был ещё раздражённее, ещё язвительнее и злее, и ранимому Тиму было сложно находиться рядом. Вот и сейчас он томился в нервном ожидании, пока Ярослав закончит копаться в бумагах и они смогут спуститься в шумный зал и отдохнуть в толпе, пьянея не столько от алкоголя, сколько от запаха молодых и здоровых людей. А пока Тим говорил хоть что-то, лишь бы тишина в кабинете не была настолько невыносимой.
— Она? Ничем не занимается? — фыркнул Ярослав и отшвырнул очередную папку с отчётами на пол. — Я видел её расписание: у неё нет ни секунды свободного времени. Похоже, Отец хочет сделать из неё правую руку в ближайший год.
— Глупости какие! Старшие сыновья этого не допустят!
— Старшие? А меня ты уже списываешь со счетов?
Яр бросил на Тима многозначительный взгляд и хищно улыбнулся.
— Неужели ты… Ты что-то задумал?
— А ты думал, что я прощу ей всё, что она натворила?
Тим закусил губу и отвернулся, чтобы Ярослав не заметил, как изменилось его лицо. Неожиданная злость Яра его смутила. Он уже было понадеялся, что их вражда с Даной поутихла после той ночи. Разве можно на неё злиться? Она ведь ни в чём не виновата! Это ведь Тимофей на неё напал, не смог убить, оставил умирать, истекая кровью… И ничего не сделал, чтобы ей помочь. Так что же она натворила? Понравилась Давиду больше, чем Ярослав? Так разве это её вина?
— И что ты планируешь делать?
— Узнаешь, когда придёт время. А пока можешь не переживать, твою драгоценную Даночку никто не тронет.
Яр так скривился, что Тимофею стало не по себе.
— Она не драгоценная… — буркнул Тим и снова отвернулся. — Просто она была добра ко мне, как никто другой.
— Да ладно? — протянул Ярослав и шумно встал из-за стола.
От этого звука Тим вздрогнул, что не осталось незамеченным.
— Что такое? Испугался меня? — хихикнул Ярослав, и Тимофей внутренне сжался от садистских ноток в его голосе.
Конечно же, Ярослав любил, чтобы его боялись, чтобы перед ним преклонялись, им восхищались. И ни в коем случае нельзя было хвалить кого-то другого при нём, да ещё и его нового врага. Но Дана была такой хорошей!..
— Яр, я… Я не это хотел сказать, — промямлил Тимофей, вжимаясь в кресло.
Ярослав усмехнулся и присел на широкий подлокотник кресла. Тим сразу оказался маленьким и беззащитным против него, и Яр ласково потрепал его светлые волосы.
— Ну-ну, не пугайся. Я никогда тебя не обижу, но и ты должен помнить, что у тебя есть только я, и никакая Дана меня не заменит.
— Я и не думал об этом! — нахохлился Тимофей, выскальзывая из-под его руки.
Тим знал любимого слишком долго, поэтому вместо того, чтобы пугаться, решил сделать вид, что обиделся. Как Ярослав мог предположить, что Тимофей может променять его на кого-либо? Это оскорбительно! Тим так натурально возмутился, что щёки его вспыхнули румянцем.
— Думал-думал, я видел это в твоих глазах, когда мы вернулись после той встречи с Даной. То, что она покормила тебя, ещё ничего не значит. Она считает тебя слабым настолько, что решила позаботиться о тебе как о своей зверушке. Ты ведь не хочешь быть её ручным пёсиком?
Тимофей чуть отстранился и посмотрел в тёмные злые глаза Ярослава. Яд тёк в словах, яд был и во взгляде. Ненависть разъедала Ярослава, и Тимофей почувствовал, как тому физически больно. Каждая маленькая победа Даны становилась ударом для надменного Ярослава, и его раны мог исцелить только Тим. Но как это сделать, если яд любимого был для него невыносимым? Вот и сейчас Ярослав злился на Дану и Давида, но вымещал свои обиды на самом близком и беззащитном человеке.
— Я не её пёсик! Зачем ты так говоришь?
Тим злился. Это было на него непохоже, и Ярослав отступил. Он даже медленно соскользнул с подлокотника и отошёл к столу.
— Я говорю правду. А на правду не стоит обижаться. Думаешь, ты действительно интересен Дане? Не обольщайся, она наиграется и бросит тебя.
Тим не отвечал. Он понял, что случайно задел самое больное место самовлюблённого Яра, и теперь безопаснее было молчать и ждать, пока буря утихнет.
— Дана становится опасной. А опасного врага нужно держать близко, так что не переживай: я не буду запрещать вам общаться. Если она захочет, конечно же.