Он улыбнулся так паскудно, что Тим отвернулся. Всегда красивое лицо Ярослава исказилось от ненависти и зависти, и нежному Тимофею стало тошно. Ярослава надо спасать, иначе он уничтожит себя! Эх, знала бы Дана, что она натворила своими легкомысленными поступками! От Тима не укрылось, как она легко флиртовала с Ярославом — так естественно, будто не было в их жизни ревнивого собственника Давида. Конечно же, она ничего бы ему не позволила, но ведь как дразнила! И Ярослав чуть не повёлся. Пусть Тимофей не подал виду, но он не мог не заметить, как Ярослав пожирал её взглядом, как потом злился, когда она вдруг оборвала флирт. Никто и никогда не смел так себя вести с Яром! Но Дана смела. Так кто же на самом деле ручной пёсик?..
— О чём задумался? — подозрительно спросил Ярослав, снова приближаясь к Тимофею.
— О том, как тебе помочь, — признался тот и ласково, как котёнок, прильнул к груди Ярослава.
— А я уж подумал, что снова мечтаешь о Дане. Признавайся, эта ведьма что-то тебе нашептала? Небось хотела украсть тебя?
В голосе Ярослава звучала игривая улыбка, и Тим немного успокоился. В крепких объятиях этого собственника он мог расслабиться. Да ещё и слова Даны о том, что Яр действительно его любит, вспыхнувшие в памяти, затопили сердце сладким счастьем.
— Меня невозможно у тебя украсть. Ты — весь мой мир. И ты это знаешь.
Тим запрокинул голову и чуть приподнялся на носочках, чтобы едва коснуться губ в поцелуе. Ярослав улыбался и не спешил хоть немного наклониться — ему всегда нравилось, как его любимый к нему тянется.
— А ты — всё, что у меня есть. И ты тоже это знаешь.
— И никаких интрижек? — ревниво прищурился Тимофей, и Ярослав звонко расхохотался.
— И никаких интрижек. Ты же знаешь…
Он знал. Тимофей всё и всегда знал. Единственным мужчиной, с которым он вынужден был делить Ярослава, был Давид, давно позабывший о своём младшем. Да, сейчас Отец то и дело забирал Яра к себе, требовал, чтобы он временно жил в его доме, но ведь понятно было, что он очарован Даной, и даже если Ярослав захотел бы, то не смог бы разбить новую связь. Но вот другие… Скоро бал. Если Ярослав попадёт туда, то снова окажется среди любвеобильных вампиров, склонных к интрижкам и легкомысленным связям. И что тогда сделает Яр? Не воспользуется ли он шансом доказать себе и Отцу, что всё ещё прекрасен и желанен?
— Ладно, хватит на сегодня. Пойдём вниз, немного отдохнём. Как жаль, что нельзя никого съесть…
Яр тяжело вздохнул, но утешительно улыбнулся Тимофею. Он и так достаточно загрузил его своими проблемами! Да и самому Ярославу было не легче: ему предстояло вернуться в дом к Давиду и Дане и снова играть роль послушного и бестолкового младшего сына. И снова придётся оставить Тимофея одного. До этого Яру никогда не приходило в голову, что можно жить отдельно от Отца, заниматься бизнесом, проводить всё время с Тимом и постепенно зализывать раны, нанесённые Давидом, раны, которые Отец и Дана ловко раскрывали снова и снова. Может, пришло время жить своей жизнью, где всё будет так, как этого захочет сам Яр? Ему есть о ком заботиться…
Тимофей, конечно, удивился, когда Ярослав схватил его в объятия, прижал к себе и замер, уткнувшись в его волосы, но он знал, что Яр так поступает неспроста. Его что-то тревожит, и он ищет спокойствия в этой близости.
Спокойствия было недостаточно, и Ярослав зло прикусил губу. Нет, пока вопрос с Даной не будет решён, он не сможет выдохнуть. Она разрушила его жизнь и должна за это заплатить.
***
— А как можно убить вампира? — буднично спросила Дана, но Давид вздрогнул и метнул на неё острый взгляд.
Но ничего такого он не заметил: Дана сидела за своим столом и конспектировала его слова. Теперь же она подпёрла голову и чуть закусила кончик ручки, смотрела на Отца доверчиво и выглядела совершенно нормальной. Безопасной. Но этот её вопрос… К чему он?
Давид даже себе не мог признаться, что слова того нахального незнакомца поселили в его ледяном сердце страх. Он боялся собственной дочери, своего творения! Жалел ли он о содеянном? Нет. В любом случае в его руках оказалось идеальное оружие, но теперь стоял вопрос о том, как удержать её. Кто-то уже считает её своей, это очевидно, поэтому надо было сделать всё, чтобы Дана была предана ему, чтобы она была зависима от него. И с этим возникали сложности. Внешне всё оставалось прежним: девушка чётко следовала его расписанию, никуда не уезжала, ни с кем не виделась, но было заметно, что в его доме ей тесно. Она то и дело спрашивала о новых поездках и встречах, отказы принимала сдержанно, но в её глазах мелькала досада и даже злость. Ещё немного — и он уже не сможет держать Дану взаперти, но и отпускать её было страшно. Казалось, без его присмотра она просто исчезнет, ускользнёт от него навсегда.