— Ну а почему я тогда занята целыми днями? — шутливо хихикнула Дана, но этот вопрос её действительно беспокоил.
Почему она так загружена работой, что даже не может пойти погулять с Ярославом в клуб или просто отдохнуть в постели с Давидом?
— Потому что ты особенная. И я хочу дать тебе как можно больше.
— Но у меня даже нет выходных! Я хотела бы снова выйти куда-нибудь с Ярославом и Тимом, но у меня нет времени!
— И я тебя с ними не отпускал. Я уже говорил, что это не самая лучшая компания для тебя.
Не видя его глаз, только слыша недовольство в голосе, Дана ещё могла сопротивляться. Странное детское упрямство захватило её, и она уже не могла остановиться.
— Ну а какая лучшая? Я ни с кем, кроме братьев, не общаюсь! И вообще, меня ведь снова будет тренировать Ярослав, так? А он жуткий ревнивец и всегда реагирует на меня истерично.
— И этими встречами ты ещё больше его раздражаешь.
— Ну и что? Как будто он может отказаться! — фыркнула Дана и сердито завозилась в объятиях Давида.
Он расхохотался. Вот такой Дана ему нравилась больше! Она ещё не поняла, но чем больше капризничала, тем большего могла добиться от Отца. Сыновья всегда были покорными, Давид воспитывал их в страхе, а с Даной с самого начала был намного мягче и покладистее.
— Ладно, ты сама разберёшься, что изменить в расписании, чтобы выделить себе свободное время на развлечения. И не забывай о наших уроках в чёрной спальне.
Дана не забывала, но и не была особо им рада. Давид мог быть с ней очень жестоким, и она не хотела видеть его таким! И ещё. С каждым днём ей всё сложнее было подчиняться, отдавать контроль над собой и своей жизнью. Но это было основой отношений с Давидом. Другой модели он не признавал.
— Я не могу об этом забыть, — игриво промурлыкала Дана и потянулась за поцелуем, но Давид только легонько поцеловал её в щёку и осторожно спустил с колен.
— Прости, но мне пора идти. Иди ложись спать, а я вернусь к обеду.
Несмотря на постоянное желание быть рядом, Отец всё же стал часто оставлять её одну. Теперь он каждый день надолго покидал особняк, и порой Дана оставалась в пустом доме наедине со слугами. Братья то появлялись, то пропадали, и Дана каждый раз удивлялась, встречая кого-то в коридорах. Атмосфера в доме накалялась, и девушке было неуютно оставаться здесь самой, так что она поспешила в спальню — место, в котором всегда чувствовала себя безопасно, — чтобы там дождаться возвращения Давида. Ох не скоро она сможет стать настоящей хозяйкой этого дома!
***
— Вторая встреча за месяц? Частишь, мой старый друг, — довольно, как сытый кот, промурлыкал Ингвар, радушно обнимая Давида.
Давид в ответ лишь чуть похлопал его по спине.
— И ты знаешь причину этой встречи. Совсем голову заморочил моей Дане.
— Да? А мне показалось, что я не особо ей понравился.
— Если бы ты ей не понравился, она бы не приглашала тебя домой.
— И всё же мы встречаемся в ресторане, а не у тебя дома.
Давид и бровью не повёл, но молча уселся за уже накрытый стол. Только с Ингваром он позволял себе пиршествовать и даже напиваться. И это было почти такое же проявление доверия, как и крепко спать рядом с Даной.
— Дома много лишних ушей. Не хочу, чтобы кто-то знал о твоём предложении. Оно ещё в силе?
— Оно всегда будет в силе, и я готов подождать, пока Дана решится.
— Что такого ты в ней увидел, что решил взять на обучение?
Голос Давида звучал слишком беззаботно, чтобы Ингвар мог ему поверить. В интимном полумраке отдельного зала ресторана Давид мог бы не притворяться, но необходимость быть всегда начеку давно превратилась в образ жизни. Старый вампир был по-настоящему напряжён, и Ингвар видел это по только ему известным знакам.
— Ничего опасного, если тебя это волнует.
Чёрный маг не спешил. Он медленно разделывал стейк туповатым ножом и насмешливо поглядывал на Давида. Тот пока ничего не ел, лишь то и дело прикладывался к большому стакану виски. Маленькие глоточки выдавали его нервозность, и Ингвар наконец-то добродушно фыркнул и спросил:
— Что ты знаешь о Дане? Только давай напрямую, если хочешь, чтобы и я рассказал тебе всё.
Всегда надменный вампир посмотрел на Ингвара исподлобья, но быстро сдался. Он знал, что никому, кроме старого друга, не может доверить эту тайну. Незнание самых важных вещей могло стать слишком опасным и для него, и для Ингвара, так что придётся рискнуть.
— И всё же я вынужден попросить тебя дать клятву. Никто не должен знать о том, что ты услышишь.
Ингвар криво усмехнулся, царапнул длинным ногтем мизинца себя по запястью и быстрыми, отточенными движениями начертил своей кровью на скатерти сложный знак. Над столом появился едва заметный светящийся купол, похожий на мыльный пузырь.