Строгий отец… Ярослав горько усмехнулся. Да уж, неудивительно, что Давид так легко его покорил! Ведь что ему было нужно? Всего лишь признание, что он достоин любви просто так. И Давид щедро одарил его любовью. Строгий, жёсткий, сильный и властный, он был так прекрасен, когда улыбался Ярославу и его зелёные глаза сияли от восторга. Никто и никогда не смотрел на Ярослава так! И долгое время Яру не надо было ничего доказывать Давиду, не надо было из кожи вон лезть, чтобы заслужить его внимание и похвалу. Но так не могло продолжаться бесконечно. Давид мог быть безгранично ласковым и невыносимо жестоким, и Ярослав скоро почувствовал, что просто быть красивым — недостаточно. Надо бесконечно радовать этого ненасытного зверя, иначе он заведёт себе новую игрушку. И завёл.
Ярослав сердито стукнул себя кулаком по колену и откинулся на спинку кресла, в котором уже три часа ждал Давида. Ну что такое?! Ну почему, почему все мысли снова и снова возвращаются к Дане? Сколько можно? Хватит того, что Тимофей только о ней и говорит, хоть и быстро меняет тему под сердитыми взглядами Ярослава, но её образ будто поселился в их доме. А теперь и сам Яр вспоминает о ней. Он закрыл глаза и снова увидел Дану в библиотеке. Сейчас она, конечно, перешла в свой кабинет и, наверное, занята учёбой, но какой же лёгкой и весёлой она была! Как можно оставаться такой живой, проводя всё время с Отцом? Неужели на неё не действует его сладкий яд, опутывающий душу и выпивающий радость?
И он тут же вспомнил, что Дана достаточно времени проводит без присмотра Давида. Удивительная ситуация для вампира первого года! Разве не должна она быть узницей его чёрной спальни, его любимой покорной куклой? Почему он позволяет ей учиться, работать в офисе, даже ходить в клуб? Что-то не то было в их отношениях, и не может же всё упираться только в особенную роль Даны в их семье!
Он искал ответы, но пока наталкивался на одни лишь вопросы. Например, где находится Отец в такое раннее для вампира время? И ведь сам же его позвал, хоть и не назвал точный час, лишь приказал вернуться домой. Что ж, приказам Отца не мог перечить ни один вампир клана. Хотя кто его знает, может, с Даной было по-другому?
Чёрт! Опять эта Дана! Будь она проклята, эта наглая вертихвостка! И чем она так приглянулась Отцу? Была ведь такая… никакая! Ярослав отчаянно пытался вспомнить, как выглядела та девчонка в грязном переулке, но не мог — вместо этого в памяти всплывала томная вампирша в коротком платье, соблазняющая его в танце.
И вдруг его осенило: вот оно! Вот отличный способ оживить его клуб — прекрасная Дана! Ненавистная, несносная, надменная и дерзкая, но такая привлекательная! Если он, вампир и опытный любовник, легко распалялся от её взглядов и улыбок, то что будет со смертными мужчинами? И женщинами тоже. Ярослав хищно улыбнулся: он вдруг подумал, что на балу Дана сильно удивится совсем не дружескому интересу вампирш. Но это потом. А пока… Пока пора подумать о том, как использовать Дану для своей выгоды. Раз она ему всё разрушила, то пусть постарается и вернёт хоть что-то. А то пока она ворует всё, к чему прикасается: Давида, Тима, его место любимчика в семье и, что вполне может быть, репутацию самой соблазнительной мордашки в мире вампиров. Что ж, похоже, пора признать, что она может быть опасной, и всё же взяться за борьбу с ней всерьёз, с холодной головой и спокойным сердцем, иначе Яр лишится всего и даже не заметит как.
В доме было настолько тихо, что Ярослав вздрогнул от звука открывшейся двери. Давид всегда появлялся бесшумно, вот и теперь вошёл в свою приёмную так, будто вообще не отлучался из дома, но хорошо знакомый Ярославу запах ресторана — алкоголя, еды и табачного дыма — выдавал его.
— А ты быстро! За это я тебя и люблю!
Давид улыбнулся, и его глаза лукаво заблестели. Яр забеспокоился. Он уж никак не ожидал, что Отец будет в хорошем настроении. Может, он перебрал с алкоголем? Но такого с Давидом не случалось никогда! Ничто в этом мире не способно было затмить его разум и хоть на секунду пошатнуть самообладание. И всё же выглядел он подозрительно весёлым.
Пока Ярослав соображал, какой реакции от него ожидает Отец, Давид прошёл к двери в свой кабинет и едва кивнул:
— Проходи. У меня к тебе важный разговор.
Его пшеничные волосы рассыпались волной, и Ярослав замер в нерешительности, любуясь Давидом и боясь испортить момент. Возможно, именно так выглядел Давид в их первую встречу? Увы, само воспоминание, конечно же, не сохранилось, но дневниковая запись о нём была полна юношеского восторга. Как странно, что прошло целое столетие, а Давид может так же легко вскружить ему голову!