Возбуждение нарастало, и Давид с какой-то животной яростью сжал её бедро, отвёл его, будто хотел оторвать Дану от себя. Девушка покорно откинулась, её веки трепетали, губы были жадно открыты. Интересно, кто ей снится? Давид снова хищно усмехнулся, теперь укладывая Дану на спину и чуть отстраняясь. Возбуждённое, разгорячённое тело подрагивало, ожидая прикосновений, и Давид провёл кончиками пальцев от ямочки между ключиц вниз, по напряжённому животу и остановился возле лобка. Девушка была прекрасна в своей наготе и естественности. Некогда короткие колючие волосы отрасли за время её прибывания здесь, и Давид подумал, что так ей даже лучше. Мягкие тёмные волосы начали завиваться, и на них теперь особенно соблазнительно блестела смазка. Дана была уже совсем мокрая! Длинные пальцы скользнули между ног, пока ещё нежно, едва касаясь, изучая, раздвигая губы. Девушка инстинктивно сжала бёдра, и Давид едва не засмеялся, когда понял, что она сама движется, извивается, трётся о его руку. Такая молоденькая, а такая жадная до ласк!
Как жаль, что она больше не пахнет, как человек! Стоило сделать это с ней раньше, до обращения! Давид не сомневался, что она бы понравилась ему на вкус. Ну что ж, она ничего не вспомнит, но он ей насытится! Дана не сопротивлялась, когда он убрал руку слишком резким движением и так же жёстко развёл бёдра. Девушка только чуть недовольно выдохнула, будто фыркнула, и даже попыталась перевернуться, и Давиду пришлось крепко вжать её ноги в постель. Её окрепшее тело, хоть и было расслабленным, но оставалось ощутимо тяжёлым, и Давид с нескрываемым удовольствием отметил это. Он любил крепкие, сильные тела, они всегда такие неутомимые в сексе! Как жаль, что она крепко спит, что не отреагирует на его ласки!
Но сначала он всё равно дразняще прошёлся языком по внутренней стороне бедра — Дана вздрогнула, и Давид продолжил уже поцелуями и лёгкими покусываниями. У него были острые зубы, поэтому он лишь чуть прикасался зубами, едва-едва прижимал их к коже и тут же опускал. На её теле и так останется много следов — с поцелуями он так не церемонился. И всё-таки, едва он развёл её бедра шире и прильнул к уже влажным губам, то стал до безумия аккуратен. Слишком нежной она была, свежей, как едва распустившаяся роза. Жаль, что она больше не пахнет, но вкус остался, и Давид уже и забыл о её удовольствии, просто наслаждался сам. Сам процесс увлёк его: он будто пьянел, но губы и язык двигались привычно, чутко реагируя на любой отклик тела Даны. Она дышала тяжело, прерывисто, с губ срывались дрожащие вздохи, сопровождающие волны удовольствия, пробегающие телом. Она отвечала на умелую игру его языка так остро, что Давиду даже казалось, будто она давно уже не спит, а только притворяется. В любом случае пусть наслаждается. Он не мог остановиться, возбуждение требовало большего, но даже помочь ей пальцами он не решался — слишком острое удовольствие вымотает её. Она и так уже билась над ним, извивалась, и только крепко сжимая её белые бёдра, до синяков, он мог их удерживать. И только когда Дана застонала, глухо и с каким-то болезненным надрывом, Давид остановился.
Прекрасная игрушка в его руках! Когда превращение закончится, он насладится этим сильным красивым телом сполна! А пока пора оставить её спать.
Давид напоследок окинул её взглядом. Волосы растрёпаны по красному шёлку подушки, на белом лице румянец возбуждения, ротик чуть приоткрыт, зато бёдра крепко сжаты в последних сладких судорогах. Теперь она выглядела ещё развратнее и соблазнительнее, чем сразу после душа. И Давид надеялся увидеть её такой же, когда вернётся от Ярослава. Тогда можно будет продолжить эту игру, если Дана будет хорошо себя чувствовать.
Он давно не был с мужчиной вот так. Так, как этого потребует Отец, и теперь волновался, будто это будет его первый раз. Так что все эти четыре часа Ярослав потратил на то, чтобы подготовиться и хоть немного успокоиться. Перед глазами то и дело всплывали картинки их встречи в кабинете. Какой же он всё-таки красивый! Красивый, как и в их первую встречу, когда Яр был ещё так юн и так чист. У него тогда ещё даже не было отношений с девушками, вообще никаких отношений. Дурацкий пьяные игры с товарищами, которых он потом стыдился — были, а чувств, даже самой наивной влюблённости — не было. И Давид покорил его одним только взглядом. Ярослав как мог боролся с нахлынувшими чувствами, избегал его и сам искал с ним встречи, злился на себя и на него, но в итоге сдался. Какая же это была драма! Ярославу сейчас даже стало стыдно за своё поведение! Но как же было хорошо и спокойно, когда он наконец-то доверился ему, отдал себя в эти опытные руки. Если быть покорным Давиду — он сделает тебя счастливым. Но за это придётся заплатить страшную цену — отдать всего себя, свою жизнь, свою судьбу этому капризному и самовлюблённому, но такому прекрасному монстру.