Девушка неловко завозилась в своём уголке дивана и пожалела, что вообще заговорила об этом. Вот, теперь придётся оправдываться.
— Я знаю. И Ярослав настаивал на моём праве пить первой. Так оно и было, но я не была слишком голодна, а крови оказалось так много, что я бы сама не справилась. Вот поэтому и решила покормить Тимофея.
Давид не особо её слушал, важнее было растерянное и даже испуганное лицо Даны. Девочка позволила себе слишком много, а теперь переживала, что будет за это наказана. Интересно.
— Котик, давай договоримся сразу: Тимофей не твой сын, у него есть Ярослав. Ты должна заботиться только о себе, иногда можешь немного поделиться с братьями, но их дети — это их проблемы, не твои.
С каждым его словом Дана всё больше хмурилась и почти сразу же возразила:
— Но если я хочу порадовать именно Тимофея, то почему нет? Ярослав не был против. А мальчишка остался от меня в восторге. Даже прислал мне свои книги в благодарность. Разве плохо иметь хоть одного лояльного ко мне вампира?
Давид помолчал, собираясь с мыслями и старательно пряча улыбку. Его малышка оказалась чуть сложнее, чем он предполагал, и это не могло не радовать, но и поощрять её самовольство не хотелось.
— Смотри не заиграйся. Ярослав не простит тебя, если Тимофей привяжется к тебе слишком сильно. Да и ты могла бы выбрать кого-то интереснее. Попробуй сначала наладить отношения с братьями, а уж потом берись за их детей. И вообще, тебе есть чем сейчас заняться. Как ты думаешь, когда будешь готова к тренировке?
— Если у меня будет немного времени отдохнуть и приготовиться, то хоть завтра, — улыбнулась Дана, радуясь, что Давид сменил тему.
— Завтра так завтра. И не забудь выпить крови перед тренировкой, тебе понадобятся силы, — мягко улыбнулся Давид и по-отечески обнял Дану.
Она показалась ему такой маленькой и беззащитной, что он сжал объятия крепче, замер и медленно вдохнул её запах. Его дочь менялась, взрослела, крепла, наливалась, как спелое яблочко, и Давид понял вдруг, что не так-то просто будет удержать её при себе. Да, возможно, она сама и не захочет сбежать, но кто-то (а таких желающих будет много!) обязательно попытается переманить её. Стоит быть внимательным, следует постоянно укреплять их связь, чтобы Дана даже не смела подумать о предательстве.
В его объятиях было тепло и уютно. Дана и не поняла, как расслабилась и даже начала засыпать. Убаюкивающая нежность подхватила её волнами и закачала, отчего девушка крепче вцепилась в крепкую спину Отца. Он рядом. Что бы ни случилось, она может прийти к нему и утонуть в его руках. И никто не в силах их разомкнуть. Лишь его капризная воля. Так что стоит быть особенно внимательной к Давиду, сделать всё, чтобы он и не думал ни о ком другом, лишь о Дане, о своей маленькой, но любимой дочери!
В доме сегодня было беспокойно, хоть три брата, собравшиеся в комнате на третьем этаже, этого не замечали. Они уже устали «дежурить», не особо понимая, зачем Отец заставляет их безвылазно сидеть в доме.
Карл привычно дремал в кресле. Он привык жить ночной жизнью и теперь страдал от вечного недосыпа. Давид заставлял их дежурить сутками, по три дня подряд, без сна и отдыха. Да, они могли сидеть в кабинетах, могли играть в бильярд, могли выпивать, но знали, что Отец следит за ними и если они расслабятся, то их подловят и подставят. Давид как-то раз появился в самый неподходящий момент, когда Карл перепил и уснул, а проснулся уже подвешенным за щиколотки к потолочной балке. Ещё раз оказаться в такой унизительной ситуации (а Отец, конечно же, сделал это при остальных дежуривших братьях) Карл не желал.
— Может, в карты? — предложил баварец, отчаянно борясь с зевотой.
— Разве что ты поставишь что-нибудь интересное? — меланхолично откликнулся Николас, на секунду оторвавшись от ноутбука.
Он, в отличие от младшего брата, был занят делами: утверждал список картин для очередной выставки в его лондонской галерее.
— Что тебе может быть интересно? Картин я не держу, ты же знаешь.
— Я знаю обо всех предметах антиквариата, принадлежащих членам нашей семьи, и у тебя нет ничего интересного, — пробормотал Ник, не отвлекаясь от работы.
Карл оживился. Несмотря на меланхоличный характер, он легко заводился, когда речь шла о его достатке. Он был одним из самых успешных в их клане, хоть и не мог заявлять обо всех своих заработках из-за их полу- или откровенно криминального характера.
— Совсем-совсем ничего? А как же Лаура? Помнится, лет десять назад ты интересовался ею?
Николас закрыл ноутбук и медленно выдохнул. Карла он не любил. Карл был полной его противоположностью и даже в ситуации с малюткой Даной он проявил лишь самые худшие свои качества. Николасу, трепетно относившемуся к сестре и к женщинам вообще, было отвратительно слышать все сальности в её сторону. Фантазии Карла были откровенно грязными, и он не стеснялся их даже под пристальным и постоянным надзором Отца.