Яр стиснул зубы от нахлынувшей нетерпеливой дрожи, вспомнив сегодняшний поцелуй. Как он мог быть таким дураком? Как мог сам добровольно отказаться от такого наслаждения? Ни с кем и никогда он такого не испытывал! И тут его осенило: да никто и никогда не делал с ним такого! Яр был молодым, сильным, выносливым, но вспыльчивым, и Отцу то и дело приходилось его укрощать. Болью и наслаждением. Именно в такой последовательности.
Впервые Яр понял, что дрожит не только от предвкушения, но и от страха. Он не готов! Если Отец сегодня захочет снова сделать с ним всё то, что делал раньше… Он не выдержит, будет молить его остановиться и позорно сбежит. И всё испортит! Что же делать? Ответ был на поверхности! Стоит только его попросить об этом! Если самому быть ласковым и покладистым, то и Отец на него не рассердится и не накажет. Ох, как он его когда-то наказывал!
За этими волнительными мыслями Яр не сразу вспомнил, что сегодня Отец впервые после превращения укусил его! Если ему потребовалась его кровь, значит, он ослаб. Значит, не будет так активен сегодня. Он тоже хочет отдохнуть, хочет расслабиться, и Яр ему в этом поможет.
Давид и сам волновался: противоречивые чувства к Дане и к Яру разрывали его. Как жаль, что невозможно будет свести их в одной постели, если только не применять жестокие методы. Они так похожи и одновременно такие разные! И Давид испытывал к ним разные, хоть и острые чувства. Дана — юная, хоть и не невинная, но свежая и, судя по тому, как она краснела под его взглядом, ещё очень неопытная. Из неё можно было лепить всё, что угодно. И Ярослав, которого он так хорошо воспитал в прошлом. Но теперь он мог испортиться! Хотя, как показал сегодняшний поцелуй, младший был всё так же ему покорен. Ах, этот румянец смущения на его точёных щеках! Будет ли он так же смущён у его ног?
Эту игру он любил и часто играл в неё со своими многочисленными любовницами, но с Яром было веселее всего, ведь он всегда оставался его непутёвым сыном. И теперь он ждал его при полном параде: в дорогом костюме, в блестящих туфлях и с мягким широким ремнём. Он выглядел слишком строго и знал это. И знал, как будет выглядеть Яр, когда придёт сюда, в его спальню, в одну из его спален. Едва откроется дверь — начнётся игра.
Ярослав выглядел так, как этого и ожидал Давид: немного растрёпанные тёмные волосы, неловкий взгляд из-под пушистых дрожащих ресниц, искусанные в волнении губы. Почти такой же невинный вид, как и в их первые встречи. Одет он был как прилежный ученик: чёрные брюки, белая рубашка, узкий чёрный галстук. Теперь Яр уже не был надменным молодым красавчиком, а лишь смущённым парнем.
— Запри дверь и проходи, — мягко приказал Давид. Он сидел в кресле, вызывающе закинув ногу на ногу, чуть склонив голову, и всё в его позе вызывало желание поклониться. Возможно, поэтому Яр не поднимал на него взгляд.
— Давно мы не встречались вот так, — всё так же медленно, размеренно говорил Давид, проходясь по Ярославу соблазнительным взглядом. Яр не двигался с места: как сделал один шаг в комнату, так и застыл. Он ждал приказа от Отца или какого-то знака, чтобы не ошибиться.
— Какой-то ты бледный. Ты меня боишься? — Давид встал и сделал несколько шагов к Яру, и тот сразу же вскинул голову:
— Ну что Вы, Отец!
И всё равно он выдохнул слишком нервно, чем выдал себя. Давид протянул руку и одними только кончиками пальцев приподнял его подбородок. Ярослав был ниже его ростом, как и все остальные дети, но сейчас казался особенно миниатюрным, таким хрупким, беззащитным. Таким покорным. Но так ли это? Стоит проверить.
— Тогда открой рот. Шире, — Давид продолжал оттягивать нижнюю челюсть, пока не остался доволен. — Вот так. Теперь закрой глаза.
Сильные пальцы впивались в изящный подбородок, вызывая боль, но Яр подчинился — и теперь с трепетом ждал, что же будет дальше. Ничего страшного: Давид просто наклонился, одновременно подтягивая сына к себе, и поцеловал его медленно, долго, растягивая удовольствие. Он снова не давал Яру даже вздохнуть, поэтому, когда наконец насытился и отстранился, почти грубо оттолкнув сына, Яр почувствовал облегчение. Его Отец мог быть очень и очень жестоким!