В кабинет они буквально ввалились, при этом Тимофей чуть не упал, запутавшись в сползающих брюках. Яр только теперь отпустил его член, да и то лишь для того, чтобы закрыть дверь.
— Теперь нам никто не помешает.
Ярослав не стал включать свет: всё, что нужно, они прекрасно видели. Тимофей остановился, опершись о стол, и ждал, что же придумает Яр. Вот только он долго не думал. Его разрывало от возбуждения, так что он одним прыжком оказался у стола. Темнота в комнате отражала темноту в его сознании. Ярослав не мог больше думать: всё затмило желание.
Он подхватил Тимофея и легко усадил на стол, теперь ему было намного удобнее целовать его шею и губы. Тим был слишком чувствительным к поцелуям и жалобно застонал уже от первого засоса на шее. Яр возбуждённо зарычал и чуть прикусил Тима. Он редко позволял себе кусать Тимофея до крови, но сегодня он будто опьянел и плохо себя контролировал, поэтому очнулся, когда уже слизывал струйку крови, стекавшую по груди.
Они оба были пьяны от страсти, и кровь только обострила огонь между ними. Тимофей притянул Ярослава и ловко расстегнул его брюки. С членом возиться долго не пришлось: он будто сам выскочил из трусов в руку Тимофея.
— Ты слишком нетерпеливый, — выдохнул Яр на ухо Тиму, но с трудом подавил стон: ловкие пальцы уверенно двигались по члену.
На самом деле, нетерпеливым был Ярослав. Сердце билось всё быстрее, гулко отзываясь в висках, а перед глазами скакали алые пятна. Яр подтянул к себе Тимофея, приподнял, чтобы спустить брюки и трусы, и Тимофей всё понял. Не отрываясь от губ Ярослава, он быстро избавился от лишней одежды и совсем не удивился, оказавшись лежащим на столе. Папки с документами слетели на пол, потому что Ярослав уже устраивался удобнее, нависая над любовником. Их тела сплелись так тесно, что члены тёрлись друг о друга, и дыхание становилось хриплым. Быстрее! Быстрее! Ярославу давно уже не было так горячо в объятиях Тимофея, и он не устыдился своей неловкой поспешности. Хоть Тим и обхватил его ногами за поясницу, но Яр всё никак не мог попасть между ягодиц. Горячие взмокшие тела скользили, и Тим без поддержки крепких рук Ярослава рисковал оказаться на полу. Яр чуть отстранился, придерживая Тимофея одной рукой, а второй медленно вводя член, осторожно, пока лишь головку. Он неотрывно смотрел Тима, следил за меняющимся выражением лица: как бы он ни был ослеплён страстью, но ему совсем не хотелось причинить любимому боль. Но Тимофей вряд ли замечал что-либо: он распластался на столе, держась рукой за край, и шумно дышал. Ярослав вошёл до конца, прижался и слабо застонал. Как заставить себя двигаться медленно, как не кончить от двух толчков? Тимофей сжимался сильнее, он был перевозбуждён и машинально потянулся к своему члену — не только Яр не мог больше ждать.
Ярослав впился пальцами в бедро Тима, прижал его к себе и стал быстро двигаться. Его била крупная дрожь, дыхание срывалось, перебиваемое глухими стонами, которые невозможно было сдержать. У него не было сил сильно отстраняться и вытаскивать член, чтобы снова глубоко его засадить, так что Яр едва шевелился, входил мелкими толчками, от которых Тимофея всё же немного мотало по скользкому столу.
— Быстрее, — простонал Тимофей и впился ногтями в руку Ярослава, будто боялся, что тот остановится в неподходящий момент.
Мог бы и не просить! Сердце выскакивало из груди, а член разрывало, но Ярослав никак не мог кончить. Он весь взмок, рубашка прилипла к спине, а бёдра бились о задницу Тимофея с громким шлёпаньем, но что-то шло не так. Яр чувствовал, что вот-вот кончит, ещё чуть-чуть, ещё толчок, ещё один, и ещё… Тимофей не выдержал первым: он тихо застонал и, крепко сжав член, медленно провёл по нему рукой ещё несколько раз. Сперма попадала на его рубашку, но Тим этого не замечал. Он лежал, запрокинув голову и тяжело дыша.
Что-то в дыхании Яра было не так, и это заставило Тимофея поднять голову. Ярослав сердито рыкнул и резко вышел, грубо оттолкнув Тима.
— Помочь? — улыбнулся тот, заметив, что Ярослав помогает себе рукой, более того, дрочит так, будто хочет оторвать член.
— Я не могу… — прохрипел Яр, но сразу же сжал зубы.
— Иди ко мне, — мягко позвал Тимофей, ещё не до конца пришедший в себя.
Он понимал, что чувствует его любовник: с ним было почти то же. Даже после второго оргазма он не получил облегчения, наоборот, ему хотелось больше, жёстче, безумнее, чтобы потерять сознание от удовольствия и боли и хоть как-то погасить неудержимое желание.