Но пока Давид только надменно смотрел на него, чуть щурясь.
— Что-то ты не очень-то расположен ко мне. Разве ты уже забыл, что натворил? Я так и не наказал тебя за это. А ты же помнишь мои правила?
Игра началась, и сердце Ярослава забилось в тревожном предвкушении. Вот оно! Вот что задумал Отец! После стольких лет он не мог так просто взять его, без такой вот невыносимо долгой и мучительной прелюдии.
— Я не слышу ответа, — Давид быстрым движением поймал тонкий чёрный галстук сына, намотал на руку и рывком подтянул к себе. Лёгкого по сравнению с Отцом Яра мотнуло как куклу, он едва не упал на грудь Давиду, но вовремя восстановил равновесие.
— Я виноват, Отец. И я заслуживаю наказания. И готов его принять, — слова приходили сами. Воспоминания прошлых уроков вспыхивали и разжигали ещё больший огонь похоти. Ярослава начинало трясти, но он постарался взять себя в руки, чтобы только не испортить настрой. Он смотрел на Отца снизу вверх в полном благоговении, замирая от одного его взгляда, от лёгкого изгиба соблазнительных губ.
— Ты уверен в этом? — Взгляд Давида стал ещё невыносимее, не каждый мог бы его выдержать, но Яр знал, что за ним стоит — сладчайшее наслаждение, пьянящее и сводящее с ума.
— Да, Отец, — Яр потупил взгляд, опуская лицо, чтобы скрыть похотливую улыбку. Давиду не стоит её видеть, не сейчас.
— Тогда на колени.
Ярослав неспешно опустился на мягкий ковёр, пока Отец ослаблял натяжение галстука, и всё равно остался с задранной головой.
— Тебе сегодня придётся хорошенько постараться, чтобы я тебя простил.
Яр посмотрел ему просто в глаза, виновато и просяще. Он ведь его любимый сын, и Отец не будет с ним слишком строг? Или будет?
— Что же ты можешь для меня сделать? Хм… Я ещё подумаю, — Давид как-то разочарованно выпустил из руки галстук, так похожий на короткий поводок, и вернулся в кресло.
— Я пока могу помочь Вам немного расслабиться, — промурлыкал Яр, опускаясь на четвереньки.
Он знал, как хорошо выглядит, особенно с такого ракурса. У него была узкая талия, сейчас так хорошо подчёркнутая белой тонкой обтягивающей рубашкой, талия, переходящая в крепкие ягодицы, затянутые чёрными брюками. И если двигаться правильно, то и выглядеть он будет идеально. Соблазнительно, но не слишком похотливо, будто он нечаянно так прогнул спину, будто совсем и не припадает ближе к полу, чтобы подчеркнуть все свои лучшие стороны.
Всего пара метров между ними, и он преодолел их слишком быстро, как бы не растягивал это представление, но всё резко оборвалось: Яра остановила лаковая чёрная туфля, носок которой поддел подбородок.
— Т-ш-ш… Не спеши, — едва слышно шепнул Давид.
Он сидел, откинувшись в кресле, руки держал на подлокотниках, а ноги — одну на одной. Длинные крепкие ноги в чёрных брюках, и одна теперь была напряжена, придерживая пунцовеющее лицо Ярослава. Яр уже и забыл это острое ощущение, когда ты буквально находишься у ног, под ногами своего хозяина, и теперь на какое-то время перестал дышать. Давид продолжал: холодная лакированная поверхность теперь обжигающе коснулась и так пылающей щеки, и Давид чуть повёл бровью. Яр намёк понял и осторожно потёрся, как котёнок, не спуская с Отца восторженного взгляда. Вдруг Давид снова оттолкнул Яра, на этот раз ногой, но Ярослав даже не успел отреагировать, потому что Давид наклонился к нему и снова потянул за галстук.
— А вот теперь можешь начинать.
Яр уже не скрывался: гибкий, ловкий, изящный — он по-кошачьи скользнул к его ногам, опёрся руками сначала на кресло между ног Отца, послал ему вопросительный игривый взгляд и, только получив одобрительный кивок, устроился удобнее. Ярослав наивно готовился к привычному минету, даже потянулся к замку молнии, но получил шлепок по руке — такой сильный, что Яр вынужден был с шипением отстраниться.
— Разве я разрешал трогать меня там? Что за нахальный мальчишка! — губы Давида капризно дрогнули, и Ярослав вынужден был отступить. Он снова приблизился к креслу, осторожно потёрся щекой о колено Давида и медленно и осторожно стал пробираться выше. Ласково положил руки на бёдра, затянутые чёрными плотными брюками, чуть задел пальцами полы расстёгнутого пиджака и только потом скользнул по жилетке вверх. Чёрт! Отец был одет так, что Яр не знал, как пробраться к его телу. Расстегнуть жилет? Он может разозлиться. Но и рубашка застёгнута, зажата узлом галстука! Что же делать?
— Иди ко мне, — засмеялся Давид, похлопав рукой по бедру, и Яр с удовольствием устроился на нём, как маленький мальчик. Даже на руках у Отца он оказался едва его выше, а склонив голову, и вовсе снова стал будто маленьким.