Пока что она была перепуганной девчонкой, смотревшей на него во все глаза и растерянно молчавшей.
— Не расстраивайся, моя дорогая. Сейчас нам ничто не угрожает.
— Но при этом на мне золотая змейка и я тренируюсь каждый день.
Давид усмехнулся. Даже испуганная, Дана умудрялась язвить.
— Да, но ты должна помнить, что особенно осторожной надо быть именно с вампирами. И история это подтверждает: большинство вампиров были убиты собратьями.
— Расскажите об этом больше.
Несмотря на улыбку, Дана не просила, она настаивала, и Давид усмехнулся: она догадалась и теперь подталкивает его рассказать подробности.
— О чём? Спрашивай, я расскажу.
Давид откинулся в кресле и вызывающе посмотрел на дочь.
— Вы долгое время держали их в страхе. Как? Вместе с Отцом? Или в одиночестве? Или уже со своим кланом?
Давид усмехнулся. Вопрос звучал так, будто Дана требовала от него чёткой инструкции.
— Уже без Отца. Наши с ним взгляды разошлись, братья всё больше распоясывались, а Отец стремительно слабел. Мне кажется, к этому приложили руку тёмные, потому что он быстро потерял силы, ушёл ото всех и вскоре умер.
— Я уж было подумала, что его убили сыновья.
— Или даже я? — усмехнулся Давид. — Как ни странно, мы с ним были в хороших отношениях, до тех пор пока он не отказался решать проблему со старшими сыновьями.
Дана чуть приподняла бровь, и Давид продолжил:
— Я требовал у него убить некоторых, особо опасных, но в итоге пришлось всё делать самому.
— Я в вас не сомневалась.
— Благодарю. Я избавлю тебя от лишних вопросов: примерно в то же время я начал набирать свой первый клан.
Он помолчал немного, наслаждаясь внезапной тишиной: Дана не шевелилась и не дышала. Давид ждал, пока она переспросит, но девушка молчала.
— Ты ничего не хочешь спросить?
— Я уже догадалась, что Эдвард не был вашим первым сыном, — едва слышно проговорила Дана.
— Умница. Это кажется очевидным, но об этом не принято говорить. На сегодняшний день почти нет свидетелей моего первого клана. И первого настоящего провала. Думаю, тебе интересно, что с ним случилось?
Дана быстро кивнула. Говорить она не решалась, боясь, что Давид сменит тему.
— Сначала я расскажу, кем они были. Тогда я больше ценил решимость и амбициозность, поэтому набрал двенадцать рискованных мужчин, опасных даже в мире людей, и это обернулось для меня катастрофой. Чем больше они получали, чем сильнее становился наш клан, тем больше росло их недовольство. Они больше не желали подчиняться мне, считали, что смогут добиться большего без моих ограничений. И одной зимней ночью они решились напасть на меня. Зная, что никто из них не справится сам, да и не захочет брать на себя проклятие отцеубийства, они напали вместе. И умерли вместе в одну ночь.
Последнее предложение Давид произнёс с нескрываемым злорадством. В одну ночь он возненавидел тех, кого сам выбрал.
Дана была поражена, но не столько историей, о которой догадывалась, а реакцией Давида: он всё ещё не простил их. И вопрос сорвался с её губ раньше, чем она успела подумать:
— А как?..
Давид театрально щёлкнул пальцами и усмехнулся:
— Вот так. Одним движением.
Его глаза загорелись алым огнём, и Дана мгновенно всё поняла. Она отложила ручку и медленно отстранилась, будто Давид угрожал ей лично. То, что отразилось на её лице, шокировало Давида. Она поняла, как он это сделал!
— Дана… — выдохнул он, потрясённый и поэтому особенно осторожный. — Ты знаешь? Откуда? Тебе кто-то рассказал?
Он не верил, не мог поверить, что она на это способна! Это было слишком даже для него. Только глава клана видит алые нити, он создаёт их своей кровью. Но Дана… Её кровь не пролилась ни разу! Это невозможно.
Теперь наступила её очередь раскрывать секреты. Что ж, вот он, подходящий момент.
— Вы об алых нитях? Именно так вы разбили их сердца?
«Разбили». Это слово было идеально точным, и Давид медленно поднял на дочь холодный взгляд. Она видела их сердца, так может, способна потянуть нить и сжать сердце так, что оно разлетится? Но это невозможно!
— Откуда ты о них знаешь?
В его голосе зазвенела опасность, и Дана, опустив голову, поспешила оправдаться:
— Я увидела их сразу же после убийства на Церемонии. Как только немного пришла в себя, увидела все нити, связывающие клан. А потом и сердца. Они такие хрупкие, будто из тонкого стекла…