— Ты смотрела тогда на меня? Что ты увидела?
— Ничего, — покачала головой Дана, но Давид нехорошо молчал, и ей пришлось объяснить: — Правда, ничего, только что-то чёрное и плотное, будто панцирь. И у других Старейшин тоже.
— Что? — вскричал Давид. — Ты пыталась заглянуть в Старейшин? Дана!
— Но я же не знала… Я ничего такого не хотела, мне просто было любопытно!
Испуг перешёл в возмущение. Она не виновата, что не знала правил. Возможно, Давиду стоило предупредить её! Да, она до сих пор не поняла, насколько шокировала Отца своими умениями, поэтому его реакция её злила.
— Почему ты сразу же не сказала мне об этом?
— Я не знала, что это важно. Я думала, что это нормально, что в этом нет ничего такого.
Дана поняла, что оправдывается, и замолчала. Ей не нравилось, куда двигался разговор. Как она могла быть виновата в том, чего не понимала?
Давид переменился. И так строгий в своём костюме, он подошёл к столу Даны и остановился, возвышаясь над ней, как учитель над провинившейся ученицей. Его всегда яркие зелёные глаза потемнели и стали почти чёрными, поэтому девушка опустила голову и сжалась жалким комочком в большом кресле.
— В следующий раз сразу говори, если заметишь что-то новое и необычное. Надеюсь, ты не пыталась прикоснуться к нитям?
Дана мотнула головой. В голове сразу же вспыхнула догадка. Она поняла, как именно он убил всех сыновей: просто порвал все нити, одним рывком. И ей сразу же стало любопытно, что будет, если она попробует…
— Даже не думай об этом.
Она подняла глаза, и её лицо тут же пошло горячими алыми пятнами. Конечно же, он смог прочесть её мысли! Как она могла забыть, что он на это способен!
— Простите, — прошептала Дана. — Я никогда не хотела как-то навредить братьям. Мне просто было интересно…
— Будь осторожна. Любопытство сгубило многих. Поверь мне, оно того не стоит. И нет, ты не сможешь делать то же, что и я. Я глава клана, я создал эти связи, и только я могу ими управлять.
Дана молчала. Конечно же, она злилась. Злилась на Давида, но это было запрещено, поэтому её разрывало от обиды и ярости. Она должна как можно быстрее погасить эти чувства, пока Давид их не заметил. Глупости! Он уже их заметил.
— Дана, ты меня поняла?
— Да. И я не хотела ничего такого.
Давид на мгновение оторопел: Дана сказала это с вызовом. И она действительно не чувствовала себя виноватой, но в глаза ему не смотрела. Что ж, раз она так себя ведёт, то придётся её наказать.
— Не хотела… Как и не хотела от меня это скрыть? Не слишком ли много у тебя секретов? — медленно проговорил Давид, предвкушая её реакцию.
Дана осторожно подняла на него взгляд, стараясь не показать лицом никаких эмоций. Лучше было промолчать, потому что Давид был слишком зол. Дана уже и забыла, каким Отец может быть в гневе, поэтому лишь смотрела в упор и выжидала. Так было безопаснее.
И оказалось правильным ходом. Это было странно, но её упрямое молчание Давиду понравилось: в молодости он вёл себя так же. И всё же были вещи, которые нельзя было поощрять, поэтому он поставил на стол бумажный стаканчик со следами какао и помады.
Давид ничего не спрашивал, внимательно смотрел на Дану и нехорошо усмехался. Она не сразу заметила стаканчик, но от одного взгляда вспыхнула так, что даже уши покраснели. Врать Давиду она не могла, попыталась, конечно, но сразу же провалилась.
— Так и будешь молчать?
Он явно над ней издевался, и девушка разозлилась. Издевательская усмешка в голосе заставила её закрыться и внутренне окаменеть, защищаясь.
— А что говорить? Вы и так всё знаете, — процедила Дана, откинувшись на спинку кресла, чтобы хоть немного отодвинуться от Давида.
От него шли волны ядовитой насмешки, от которых тяжело было дышать.
— О да, я знаю. Но хотелось бы услышать объяснения. Ты обещала мне, что всё будет хорошо.
Давид возвышался над ней, и девушка отвернулась, чтобы избежать его взгляда.
— Я и думала, что всё будет хорошо. И было бы хорошо, если бы она меня не узнала.
Дана злилась, и её голос снижался до недовольного шипения. Давиду пришлось скрыть улыбку: не стоит ей знать, какая она хорошенькая, когда злится.
— И это так тебя задело? Дана, ты же вампир! Что тебе до человеческой девчонки?
Она мгновенно уловила потепление в его голосе и воспользовалась этим:
— Я испугалась! Испугалась, что она всё испортит! Что из-за этого я потеряю вас!
Дана в отчаянии закрыла лицо руками и сидела ссутулившись. Конечно же, такие детские манипуляции только рассмешили Давида, но он сел перед Даной на корточки и осторожно отнял руки от лица.