— Достаточно.
Давид раздвинул ноги, и Яр благодарно соскользнул на пол, но Отец ласково перехватил его и уложил обратно на кровать, вот только не снял ремня с рук.
— Как ты?
— Отлично, — хрипло ответил Яр, жадно облизывая пересохшие губы. Его глаза затуманились, губы дрожали, как и всё изящное поджарое тело.
— Тебе надо немного отдохнуть, тогда мы продолжим, — Давид ласково погладил его по смуглой спине, и дрожь снова прошла по всему телу. — Или ты хочешь прямо сейчас?
— Как скажете.
Бедный мальчик! Стоило делать это с ним чаще, теперь он совсем не в форме. И не только из-за порки. Давид медленно заправил ремень. Сегодня он не собирался раздеваться, по крайней мере, пока что. Пусть его строптивый сын немного побудет его игрушкой. И всё же он дал ему немного отдохнуть, подождал, пока взгляд станет осмысленным, а тем временем устроился на широкой кровати рядом.
— А теперь ты можешь мне помочь, как и хотел.
Со связанными руками Яр был до смешного неуклюжим, и Давид сам расстегнул ширинку, достал уже возбуждённый член и, даже с особым удовольствием, провёл головкой по жадно открытым губам Яра.
— Не торопись. Нам ведь некуда спешить, правда?
Спешить было куда — его ждала Дана. Давид сердито выдохнул — почему он снова думает о ней? Ярослав играл роль невинного неопытного мальчишки, поэтому то лишь ласкал широкую головку кончиком языка, то губами, то осторожно запускал за щеку. Но всё это так наигранно неумело, с таким чистым взглядом глаза в глаза, что Давид быстро забыл о Дане. В конце концов, молодое страстное тело, растянувшееся перед ним, было чертовски привлекательно!
И всё же Давид хотел большего, поэтому запустил широкую ладонь в непослушные кудри сына и притянул голову ближе, ещё не насаживая, но уже и не давая отстраниться. Яр намёк понял: теперь он уже старался заглотить больше, втягивая член щеками, губами, ласкал его языком. Руками он всё же крепко взялся за основание, то сжимая член, то слегка подрачивая его. Он не хотел, чтобы Отец кончил — он и так слышал, что Отец дышит тяжелее, быстрее, что пальцы в волосах сжимаются нетерпеливее.
Сам Ярослав, избалованный порно, любил, чтобы было много слюны, чтобы было мокро, чтобы член хлюпал во рту — эти звуки его возбуждали, а вот Отца — раздражали. Давид любил, чтобы всё было изящно и аккуратно. И если Яр сейчас зальёт его брюки слюной — то снова будет наказан.
— Достаточно.
Давид встал с кровати, но член так и остался торчать из ширинки, и Яр едва сдержался, чтобы не хихикнуть. Такой контраст белого прямого члена на фоне чёрного строгого костюма!
— Как хорошо ты готовился ко встречи со мной? — деликатно уточнил Давид, доставая смазку.
Яр всё понял, и неуклюже приблизился к краю кровати. Чёрный шёлк скользил под ним, и Яр почувствовал себя неловко.
— Очень хорошо. У меня давно не было мужчины там, только игрушки изредка, так что…
— Мне быть с тобой понежнее? — ласково уточнил Давид, заглядывая ему в глаза с заботой опытного насильника.
— Если можно, Отец, — Яр произнёс это уже уткнувшись лбом в шёлк, потому что Давид поставил его в нужную ему позу. Снова руки вытянутые вперёд, но вот теперь задница с ещё не сошедшими следами была абсолютно незащищённой, и Ярослав снова занервничал.
Он всё-таки готовился или играл с игрушками чаще, чем говорил, потому что сфинктер был шире, чем у Даны, которая явно никогда не имела подобного опыта. Но раз он просит, Давид ему не откажет. Один палец проскользнул легко, и Давид снова вспомнил как делал это же с Даной, правда, в медицинских целях, при первом осмотре. Вот только она была слишком тугой — его палец был широким и поэтому с трудом вошёл дальше первой фаланги. Здесь же Давид почти сразу же ввёл два пальца, и Ярослав сжался как-то болезненно и испуганно.
— Что такое? Ты не готов? — Давид наклонился к самому уху Яра, продолжая круговые ласковые, но уверенные движения пальцами. Он расширял вход, растягивая стенки по всей длине, насколько хватало пальцев.
— Н-нет… Нет, всё хорошо, — Яр уткнулся лицом в постель и жалобно застонал.
— Тебе больно?
— Не-е-ет, — Яр выдохнул и выгнулся навстречу ловким пальцам, теперь входившим и почти полностью выходившим.
— Скажи, когда будешь готов?
— Я уже…
Давид довольно засмеялся. Уже! Для «уже» было ещё слишком рано, но Давид его понимал: ему и самому уже не терпелось. Такую позу он выбрал неслучайно: чем непокорнее был его сын, тем сильнее ему хотелось его унизить. Поставить раком, как дешёвую шлюху, вжать голову в постель, чтобы он не мог даже смотреть на него, или насаживать, держа за бёдра, с оттяжкой, по-животному.