Давид без раздражения сразу же отвернулся от собеседника и чуть наклонился к дочери.
— А кто эти двое? — Дана кивнула в сторону парочки.
Они так и держались вдвоём, к ним никто не подходил, но и они не отходили от столиков и, казалось, никого не замечали.
— Близнецы? Это Марк и Мия. Не обращай на них внимания, они к тебе даже не подойдут, — отмахнулся Давид и уже хотел отвернуться, но Дана не отставала:
— Почему?
— Потому что им никто не нужен. Понятия не имею, почему они продолжают ходить на балы, если ни с кем не общаются.
В его голосе сквозило странное раздражение. Ни о ком раньше он не отзывался таким тоном, поэтому Дана мгновенно загорелась.
— Совсем ни с кем? А у них есть клан?
— Нет у них никого. Они одиночки, — дёрнул плечом Давид, и девушка догадалась, что он хочет побыстрее закрыть эту тему. — Дана, забудь о них. Общение с ними не красит репутацию.
Конечно же, для неё это прозвучало как вызов. Мало того, что они выглядели особенно необычно и ярко, так ещё и слыли таинственными одиночками! До чего же интересно! Пожалуй, это было единственное, что заинтересовало её этим вечером. Представляя первый бал, Дана ожидала бесконечного веселья, но её окружали лишь мужчины с подчёркнуто вежливыми лицами. Казалось, что они с нетерпением ждали появления Давида и теперь вцепились в него клещами. Дана не всегда понимала, о чём они говорят, потому что они то и дело перескакивали с одного европейского языка на другой, но суть уловила: всем что-то было нужно, и Давид уклончиво назначал им встречи в Ассоциации. При этом он не забывал по-отцовски внимательно поглядывать на Дану, к которой изредка подходили с вежливыми улыбками и скромными поздравлениями. В общем, скука была смертная.
Даже Ярослав больше не подходил к ним, Дана пару раз увидела его в компании разных мужчин, но он быстро исчезал. Вот ему-то не было скучно! Он купался во внимании и развлекался, наслаждаясь кратковременной свободой без присмотра Отца.
— Я отойду? — осторожно попросила Дана, дождавшись перерыва между бесконечными просителями и вручая Давиду ледяной бокал.
— Куда? — нахмурился Давид, и девушка, не сдержавшись, закатила глаза. Ну что за вопросы?
— Я быстро! — не желая объясняться, отмахнулась Дана и поспешила к одному из выходов, скрытым завесами.
В широком и тяжёлом платье это было не так уж легко, и ей то и дело приходилось уворачиваться и скользить в толпе, которая, казалось, хотела оттоптать роскошно расшитый подол лишь из чистой вредности. Дана знала куда идти: за широкими бархатными завесами таилось множество выходов, но вежливый официант подсказал правильный. Едва открыв дверь, девушка оказалась в удивительно тихом и тёмном коридоре, таком уютно-спокойном, что в нём хотелось просто постоять и отдохнуть. Но Дана была здесь не одна — несколько тёмных фигур хихикали в уголке, — поэтому поспешила незаметно проскользнуть в дамскую комнату.
Здесь она наконец-то могла расслабиться и отдохнуть от надоевшего напряженно-вежливого образа светской дамы. Невыносимо хотелось домой! В тишину и спокойствие уютной чёрно-красной спальни! За тёмный плотный полог. Но приходилось терпеть. Дана ожидала, что ей будет неловко лишь первые полчаса, максимум час, потом все насмотрятся на неё, пообсуждают и отвлекутся, но этого не произошло. Возможно, смотрели всё же на Давида, но Дана чувствовала порой назойливые взгляды, будто прилипшие к ней, и они обессиливали её, делали беззащитной и уязвимой.
В какой-то момент она поняла, что просто не хочет выходить. Физическая усталость напала на неё, разом обезоружив. Дана почувствовала всё то, на что так долго старалась не обращать внимания: на тяжёлое платье, на тесные туфли на неудобном каблуке, на шпильки, давящие в голову. Вот с последними она и решила разобраться: раз танцевать не придётся, то можно немного ослабить причёску, потому что голова начинала раскалываться.
Она не боялась испортить причёску, потому что догадалась, что никто этого особо и не заметит, потому что в центре внимания всё же Давид. Да, поначалу все взгляды были прикованы к ней, но лишь потому, что она была главным сюрпризом этого вечера, чуть позже, когда интерес был утолён, все снова вспомнили о своих делах. И Дана расстроилась ещё больше: она вынуждена была стоять возле Давида, пока остальные веселились, бесконечно перемещались по залу, танцевали, выпивали, шептались и хихикали, то и дело скрываясь за тяжёлыми завесами. Но и не забывали о делах: подходили к Давиду и другим Старейшинам не только для приветствия, но и чтобы коротко, но деловито переговорить. Давид, как теперь поняла Дана, и не собирался веселиться. Возможно, его статус и не предполагал подобного поведения, так что он укоренился в одном из углов и только снисходительно посматривал на окружавшую его суету. Ему же суетиться было незачем. Да и не интересен ему никто.