— Она поправляла мне платье в дамской комнате, — солгала Дана раньше, чем поняла, что делает.
Оставалось надеяться, что Мия, если Давид начнёт расспрашивать её об этой ситуации, поможет ей, как и обещала.
— Отлично помогла, — насмешливо фыркнул Давид. — Посмотрим, что она тебе написала.
Пока Давид неспешно разворачивал записку, Дана стояла, задержав дыхание. Она боялась, что, вдохнув, тут же начнёт нервно тараторить и, конечно же, проболтается.
— «Вы самая прекрасная женщина в Подлунном мире! С нетерпением жду встречи!». Что ж, пускай ждёт. И она права: ты самая прекрасная женщина!
Давид швырнул записку в камин и с улыбкой подошёл к нахмурившейся Дане.
— Котик, что такое? Почему ты такая расстроенная?
Хоть обычно в его объятиях Дана успокаивалась, но на этот раз осталась недовольной и хмуро пробубнила ему в плечо:
— Если честно, я так устала от этого бала! И мне было так скучно! Я ожидала совершенно другого!
На её взгляд, тактика была отличной: своими жалобами, неожиданными для Отца, она отвлекла его от злосчастной записки. Вот только записка, сгорев в камине, отпечаталась в памяти Даны и тревожила её настолько, что она забыла обо всём остальном.
— Разбаловал я тебя! — засмеялся Давид, разжимая объятия и подбадривающе глядя на дочь. — Иногда мероприятия такого уровня больше походят на работу, чем развлечения. Ты же видела, все пользовались возможностью, чтобы решить со мной деловые вопросы. Ещё немного, и точно так же будут подходить и к тебе. Но у нас мало времени. Давай я помогу тебе.
Дана не сразу даже поняла, что от неё хочет Давид. Но Отец и не ждал её реакции, он просто повернул её к себе спиной и принялся снимать украшения. В его движениях не было ни капли ласки или флирта, и девушка с тревогой посмотрела на него через зеркало.
— Что такое? К чему спешка? — хихикнула она, надеясь повернуть всё в романтический лад.
— К тому, что я чувствую, что вот-вот появится твой вызов. И едва ты его увидишь, то тут же должна будешь ответить.
— Вызов? Какой вызов? — испуганным эхом повторила Дана, прекрасно понимая, о чём идёт речь, но не желая даже думать об этом.
Не успел Давид ответить, как прямо перед лицом Даны завис тёмный плотный конверт. Едва она повернула голову, чтобы посмотреть на Отца, как тут же вскрикнула: конверт повернулся за ней, намертво прилипнув к её взгляду.
— Вот какой, — тихо ответил Давид, и что-то в его голосе заставило девушку испуганно сглотнуть. Давид смирился, он подчинялся чужой воле, и это было настолько непривычным для него, что Дана побледнела от ужаса. — Он не отстанет, пока ты не ответишь.
Давид отступил на шаг, позволяя расстёгнутому платью сползать с плеч Даны, будто замороженной от волнения. В этом состоянии она была так не похожа на молодую королеву Подлунного мира.
— Ну что ты, моя маленькая? — ободряюще наклонился к ней Отец, но конверт метнулся между ними, заставив его отпрянуть. — Лучше будет, если ты не будешь тянуть, а сделаешь это сейчас. Просто коснись конверта, о платье не переживай.
Его голос едва пробивался к Дане. Перед глазами у неё расплывались чёрные пятна, в ушах шумело, сердце билось почему-то в горле, из-за чего невозможно было выдавить ни слова. Даже без его подсказки, которую Дана едва услышала, она подняла дрожащую руку и, зажмурившись, не коснулась, а схватилась за конверт, как за единственную опору. И правильно сделала: её сдёрнуло с пола и потянуло внутрь узкого чёрного водоворота. Сознание сжалось, заметалось, не желая касаться этой пугающей тьмы, но пути назад не было, и требовалось смириться и позволить себя поглотить.