С такими мыслями он щедро нанёс смазку на член и на руку, ещё раз смазал вход так сильно, что смазка потекла по промежности, и Ярослав снова вздрогнул от этого холодка. Давид не спешил входить: сначала игриво прошёлся головкой по кругу, вот только Яр почти сразу же принялся вертеться, пытаясь насадиться на член, за что подучил удар по и так болящей ягодице.
— Будь хорошим мальчиком! — рыкнул Давид и резко протолкнул широкую головку. Что ж, Ярослав оказался не таким уж тугим, как ожидал Отец, поэтому Давид продолжил уже настойчивее: входил толчками, будто вбивал член, всё глубже и глубже.
Ярослав заскулил под ним, но быстро заглушил эти звуки, наверное, вцепился зубами в шёлк постели. Нужно быть покорным! Нужно расслабиться! Хоть смазки и было достаточно, но такого большого члена он в себе давно не ощущал. Он привык быть в другой роли и обычно обходился маленькими вибраторами для усиления оргазма, но не так же!
Давид вошёл до конца и замер, наваливаясь на Яра, вжимая рукой его плечи в постель. Он не спешил — наслаждался не столько физическими ощущениями, сколько этой властью, полной властью над некогда непокорным сыном. Теперь его молодое горячее тело так нетерпеливо извивалось под ним, будто хотело и насадиться на член ещё сильнее, и вытолкнуть его из себя.
— Хочешь, чтобы я продолжал?
— Да. Да! Хочу! Пожалуйста!
— Как именно? — Давид за волосы повернул голову Яра и заглянув в глаза. — Скажи, как ты хочешь?
— Быстро. И глубоко, — он едва мог говорить, и Давид отметил, что этот похотливо открытый рот нуждается в кляпе. Или в ещё одном члене.
Быстро и глубоко — это не проблема. Давид отстранился, устроился удобнее, зафиксировал бёдра Яра крепкой хваткой и исполнил его желание. Начинал он всё же неспешно, но ускорялся, входил глубоко, прижимался пахом, снова быстро отстранялся и входил до конца. Ярослав выгибался, извивался под Давидом, тяжело дышал, стонал всё громче и чаще. Давно он уже не испытывал такого! Ему одновременно хотелось, чтобы Давид прекратил сейчас же и чтобы не смел останавливаться. Ощущения были слишком острыми, чтобы он мог думать, так что, когда Отец всё же отпустил его бёдра и вышел, Яр обессиленно упал. Весь потный, колени тряслись, по бёдрам и промежности текла смазка, на которую Отец не поскупился. А член распирало от невыносимого желания, чтобы к нему наконец-то прикоснулись.
Давид подхватил его, такого лёгкого и расслабленного, перевернул и подтянул к себе, придерживая за ноги.
— Ты как?
— Хорошо! Я хочу ещё!
Конечно, он хочет ещё! Эти разрумянившиеся щёки, блестящие глаза, приоткрытый рот, растрёпанные волосы — почти такой же соблазнительный как в самый первый раз. Так что Давид решительно закинул его длинные ноги себе на плечи и вошёл уже без прелюдий. Яр потянулся связанными руками к своему члену, но Давид его остановил, точнее, опередил: одной рукой он придерживал его бедро, а другой крепко сжимал член Яра, двигая ей в такт толчкам. Они оба были слишком разгорячены, чтобы это продолжалось долго, но Ярослав сдался первым — зажмурился, будто ещё старался сдержаться, но всё же глухо застонал, когда сперма полилась ему на вздрагивающий живот.
Он совсем обмяк, стал таким расслабленным, таким беззащитным, и это заставило Давида входить в него жестокими толчками, всё быстрее и сильнее, пока он сам не замер и не кончил с яростным рыком. Ярослав понадеялся, что Отец теперь ляжет рядом, что они продолжат, ведь ночь ещё не закончилась! Ведь они так давно не были вместе!
Но Давид проигнорировал его влюблённый восторженный взгляд. Яр будто бы больше не был ему интересен — он вышел из него, с лёгкой брезгливостью вытерся краем простыни и стал приводить свой внешний вид в порядок.
— Отец? — жалобно позвал Ярослав, садясь на край кровати и не замечая, что пачкает чёрные шёлковые простыни.
— Да? — снова надменный взгляд, но улыбка довольная, мягкая. Давид даже аккуратно облизнул губы, будто и не собираясь соблазнять сына, но Яр снова почувствовал, что возбуждается.
— Я искупил свою вину?
— Я ещё подумаю над этим. А что? Больше не хочешь искупления? — Давид откровенно над ним смеялся, и Яр вспыхнул. Чары игры постепенно развеивались, и Ярослав снова становился нетерпеливым и горячим.
— Если я захочу ещё — я могу к Вам прийти? В любой момент?
Теперь уже соблазнял Яр: откинул со лба спутанные волосы, вздёрнул подбородок, посмотрел на Отца хищно и похотливо. Всё в его виде говорило: вот он я, могу быть твоим, а могу и не быть.
Давид, уже собравший уходить, всё же сделал шаг к сыну, снова перехватил рукой его шею, наклонился для быстрого поцелуя, правда, чуть прикусив губу напоследок.