— Ты приходи, а я скажу, когда буду свободен.
Он вышел из комнаты быстро, понимая, что оставил сына в раздражении. Что ж, у него были ещё дела. Стоило привести себя в порядок, переодеться, чтобы не испугать Дану, и идти к ней. Она ведь там совсем одна!
Давид понял, что что-то не так, ещё не открывая двери. Острый слух подсказал ему, что Дана проснулась и нервно ходит по комнате. Это было уже хорошим знаком — раньше у неё не хватало сил делать так много движений, даже сразу после сна. Он повернул ключ, и Дана метнулась к двери, но застыла прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Красивая, снова в платье, с прямой спинкой, с вздёрнутым подбородком.
— Куда-то собралась? — Давид предупреждающе поднял бровь, почувствовав, что его девочка непозволительно нервная сейчас.
— Где Вы были так долго? — выдохнула она, вся дрожащая и быстро дышащая. — Вы заперли меня здесь одну!
Хм, маленькая кошечка показывает зубки! Вполне ожидаемо, но так не вовремя. После встречи с Яром Давид хотел расслабиться, понежиться с покорной Даной в объятиях, но девчонка решила бунтовать. Что ж, придётся преподать ей первый в её новой жизни урок. Поэтому Давид проигнорировал её зарождающуюся истерику, медленно закрыл за собой дверь и прошёл вглубь комнаты. Тяжёлые шторы были распахнуты, и Давид поспешил вернуть всё как было.
— Что произошло? Проснулась, не нашла меня и испугалась? — ласково уточнил Давид, ещё давая ей шанс избежать скандала, но Дана была в бешенстве.
— Я проснулась и не знала, чем заняться. Здесь всё заперто! Я даже не могла выйти на балкон! А Вас рядом не было!
Её голос срывался, губы дрожали, а тонкие пальцы были стиснуты до болезненной белизны. И это её состояние переходило на всегда сдержанного Давида. Как же тяжело было с девчонкой! С этой девчонкой! Все его сыновья уже давно бы жадно утащили его в кровать и наслаждались бы каждой секундой после короткой разлуки с ним, а она же металась в истерике и не понимала, что ей делать. Она просто не знала правил. Что ж, придётся их объяснить.
— А кто тебе разрешил выходить из комнаты без меня?
От его холодного строгого тона Дана вздрогнула, будто её окатили водой. Вот такой он хотел её увидеть: растерянной, непонимающей, что делать, но уже догадавшейся, что она виновата.
— Я уже хорошо себя чувствую.
Прозвучало это как нелепая отговорка, и Дана сама поняла, что погорячилась. Но ей было так тяжело находиться здесь одной взаперти, будто в тюрьме! И без него было так тревожно, даже страшно. Неужели он не понимает, что она без него буквально сходит с ума?
— Возвращайся в кровать, — хмуро и коротко приказал Давид, отворачиваясь от Даны. Даже спиной он чувствовал, что она снова злится, закипает. Он узнавал в ней свою кровь, таким же несдержанным он был и сам, пока Отец не начал жестоко воспитывать его.
— Но я не хочу спать! Я устала всё время лежать. Я ведь не больная!
— Сегодня ты потеряла сознание от боли. Так что немедленно ложись! И не смей со мной спорить.
Последние слова ужалили её, и Дана сделала шаг назад. И было от чего: Давид поворачивался к ней медленно, но неотвратимо, и на его лице больше не было ни тени ласки или понимания. Дана впервые испугалась. Чем она думала, когда так с ним говорила? Он ведь её Отец! Он заботится о ней, и он… может её наказать. Эта мысль оказалась для неё шокирующей.
— Простите меня, — прошептала Дана, глядя на него широко распахнутыми глазами. Она даже перестала дышать, особенно когда Давид стал к ней подходить.
— Так просто? Думаешь, можешь повышать на меня голос, а потом просто сказать «простите»? Нет-нет. Раз ты уже так хорошо себя чувствуешь, пришла пора заняться твоим воспитанием. Ты же помнишь, кто я?
— Вы — мой Отец, — Дана забыла, как говорить. Этот огромный мужчина приближался неотвратимо, и девушка понимала, что он всё равно её накажет, потому что иначе и быть не может.
— И что это значит? Скажи мне, что это значит?
Давид быстро оказался рядом, ему не нужно было подходить близко, чтобы коснуться длинной рукой её лица, запрокинуть голову и смотреть в испуганные глаза. Он знал, в чём причина её нервозности — Дана была голодна, хоть и сама не ощущала этого. Но, как наркоман без дозы, она испытывала невыносимую раздражительность, которую не на кого было излить. И ей стоит научиться быть сдержанной. Пока что она не опасна для него, даже если он вообще перестанет её кормить, но, едва у неё вырастут клыки, она сможет на него напасть, так что научить её послушанию придётся уже сейчас.
— Что я должна слушаться Вас во всём, — робко произнесла Дана, часто моргая, потому что не могла выдержать его строгого взгляда. Внутри всё сжималось, и девушка хотела бы, если не провалиться сквозь землю, то хотя бы спрятаться в постели. Он пока держался на расстоянии, едва касался пальцами её лица, но Дана уже дрожала от ужаса.