Сильный шлепок по ягодице мгновенно её отрезвил, и Дана смущённо отстранилась.
— Извинения приняты, — Давид сильными руками приподнял Дану и пересадил на постель рядом, а сам жадно облизнулся — кровь Даны на его губах оказалась невероятно вкусной. В ней слышалась невыносимая похоть — его любимая «приправа». Теперь же он снова оставил свою дочь наедине с сжигающими её чувствами: раскрасневшаяся, она тоже вытирала кровь с губ, но делала это с каким-то виноватым видом. И особенно Давида позабавило, как сильно она сжала бёдра, откинувшись на подушки. Наверняка теперь ей уже хочется остаться наедине с собой. Или отдаться ему без остатка. Но у него были другие планы.
— Ты голодна? — Давид продолжал игру: теперь он делал вид, что ничего только что не произошло. Но это был хороший урок, Дана запомнит его надолго. И больше не посмеет его ослушаться. Но лучше бы посмела: перегнуть её через колени и как следует отхлестать — это стало его навязчивой идеей. Чем она лучше Яра, которого Давид воспитывал подобным образом, правда, в основном в качестве прелюдии?
— Очень, — ох не о крови и не о мясе она тогда говорила! И не могла этого скрыть.
— Тебе нужно много отдыхать, ты ещё не готова, — строго ответил Давид, доставая холодную кровь из маленького холодильника и выливая её в чашу. — Пей.
— А когда я буду готова?
Это ещё что такое? Девочка разыгралась! И Давид посмотрел на неё холодно и строго. Так легко она не получит желаемого, он будет мучить её каждый день понемногу, каждый раз позволяя всё больше, а потом отступая, чтобы она дрожала в предвкушении его прикосновений, его ласк.
— Я скажу тебе. А пока пей. Я вижу, тебе действительно стало лучше, так что мясо я всё-таки приготовлю.
Глава 5. Жертва
Он так и знал, что этим всё закончится! После прилива бодрости Дана слегла и больше сама уже не вставала. В короткие периоды без сна или боли она едва открывала глаза, но продолжала лежать вялой, слабой и выглядела совсем больной. Давид снова не отходил от её постели, хоть она и не всегда узнавала его, чаще просто смотрела затуманенным взглядом в темноту. Не реагировала на него, не просила есть, не плакала и не злилась. Только лежала: тихая и обессиленная.
— Котик, ну что ты? Как ты себя чувствуешь? — Давид заглядывал ей в лицо, пытаясь поймать взгляд, но Дана тут же закрывала глаза. — Хочешь чего-нибудь? Может, ты голодная? Или тебе открыть окно?
Девушка никак не реагировала, и Давид делал всё так, будто это просто очередная его пациентка, но то и дело заглядывал за полог. Дышит ли? Она почти не шевелилась, так что не было слышно даже шуршания шёлка. Она почти ничего не ела, и Давид решил пока перевести её только на свою кровь, не замечая, что и сам стремительно теряет силы. Всё это было не важно, лишь бы она только выжила!
Прошло уже пять дней с той страстной ночи, но Давид не переставал себя корить. Если бы он тогда не сорвался, если бы он смог сдержаться… Более того, он ещё и напугал её, и в первые дни Дана едва слышно, но так жалобно к нему обращалась, будто боялась прогневить его. Глупенькая! Он простил бы ей всё, лишь бы она хоть как-то реагировала, лишь бы снова улыбалась!
Внешне она почти не изменилась: не похудела, кожа оставалась такой же упругой, вот только Дана то краснела, то бледнела, то металась в горячке, то её пробивала дрожь. Судороги больше не мучали её, Дана даже не говорила, что именно у неё болит. Просто лежала измученная и обессиленная. Сейчас уже не было ярко выраженных периодов в её превращении: казалось, что теперь ей плохо всегда, даже во сне. Но зато она и не кричала от боли, лишь потихоньку угасала.
Давид перестал выходить из комнаты, и это не осталось незамеченным. Первым понял, что что-то идёт не так, именно Яр. Он вертелся вокруг комнаты даже вне своей смены, подслушивал под окнами, как бы невзначай выпытывал у братьев, как прошли их дежурства. И почти сразу же обо всём догадался. Его надежды подтвердились: эта девчонка оказалась слишком слабой! Чего и следовало ожидать от подобрыша из подворотни. Ничего, ещё несколько дней — и Давид освободится от этой ноши.
Ярослав улыбнулся. Соблазнительная мысль о том, что он сможет заполнить пустоту в его сердце после смерти этой девчонки, разогрела его кровь. Он ведь, несомненно, лучше её. Кстати, Яр так и не увидел её, может, она стала красивой? Яр не особо любил женщин, но вампирши всегда привлекали его взгляд. Что-то такое невыносимо притягательное было в них, будто они были созданы только для того, чтобы быть украшением этого мира. Стоило-таки взглянуть на неё, пока она ещё жива, пока ещё есть чем полюбоваться.
— Есть какие-то новости? — спросил он, появляясь в уже до боли знакомом коридоре. Сегодня снова дежурил Эд. Неутомимый Эд. Как всегда выслуживался!