— Никаких. Тишина.
Эд говорил всё так же лениво и тихо, едва раскрывая рот. Он уже начинал уставать, но не мог надолго покидать пост — только ему Отец позволял входить в комнату.
— Кровь не надо?
— Разве что мне? — фыркнул Эд, устало откидывая голову на стену. — Отец не ел уже сутки. Да и она тоже.
Это звучало тревожно. Да, у вампиров не было потребности в ежедневном употреблении крови, но, пока идёт превращение, Отец должен поддерживать силы. Что же там происходит?
Яр бродил по коридору, неслышно ступая и почти не меняя позы. Как заведённый, он машинально делал пять шагов в одну сторону, потом разворачивался, снова делал пять шагов и снова, и так бесконечно. Он выжидал подходящее время. Пусть Отец и считает его пылким, несдержанным, склонным к необдуманным поступкам, но охотился он отменно. Выслеживал жертву, ждал удачного момента для нападения и никогда не промахивался. Не промахнётся он и теперь. Нужно только немного подождать.
— Котёнок, ну как ты?
Давид лежал рядом, он уже давно не отстранялся от неё даже в постели, старался обнимать и утешать её, успокаивать. И сейчас в его голосе было столько ласки, столько тревоги, которую он тщетно пытался скрыть, и столько заботы!
— А…А… Отец! — она даже не сразу смогла позвать его, хоть он и так всегда был рядом. Дана не открывала глаз, только ткнулась головой ему в грудь, как слепой котёнок.
— Я тут, я тут, моя маленькая, я никуда не уйду. Что такое?
Давид прижал её к груди, осторожно, бережно, боясь причинить ей лишнюю боль. Дана замерла: в объятиях Отца ей было спокойнее, но от боли это не спасало.
— Что болит, малыш? Что у тебя болит?
Дана едва слышно всхлипнула:
— Всё…
— Всё? — Давид не особо понимал, как такое может быть, ведь превращение должно идти по определённой схеме. — Как ты?
— Я не смогу… — Давиду пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать слова в её тяжёлом, свистящем дыхании.
— Как это не сможешь? Ты такая сильная! Ты уже столько всего выдержала! Ты сможешь!
Кого в тот момент убеждал Давид? Дану или себя? Она сильная, это он знал точно. Слабая бы умерла в той подворотне ещё до того, как он почуял её кровь, а она была в сознании, даже когда он пришёл. Но превращение шло совсем не так, как он ожидал, и это пугало.
— Я слабая. Я подвела Вас…
Он не сразу понял, что Дана плачет: она даже не всхлипывала, только слезинки текли по лицу, и Давид принялся их вытирать.
— Ну что ты, моя любимая! Мы с тобой сможем пройти через это. Я с тобой.
Её взгляд снова затуманился, Дана ненадолго затихла, и Давиду пришлось отстраниться, чтобы взглянуть на неё. На её уже таком точёном, аристократичном лице теперь была гримаса страха и боли. Она умирает! Его маленькая, его единственная дочь умирает!
Давид ещё раз прижал её к груди и поцеловал в макушку. Может, дело в его крови? В той крови, что он ввёл ей в вену? Он никогда такого не делал! Насколько он знал, никто из вампиров его ранга на такое не решался. Вампиры уровня Яра могли бы себе такое позволить, потому что их «дети» действительно слишком слабые, чтобы быть полноценными вампирами. Тогда переливание крови шло на пользу. Но Дана… Дана должна была стать только сильнее от этого!
Он не помнил, каким было превращение его братьев, отчасти потому, что был одним из младших. После него у его Отца было ещё два сына и одна дочь. Вот эта дочь устроила им неприятности! Давид косо посмотрел на Дану, чувствуя некую схожесть ситуации. Эта история была неприятной, и Давид многие столетия не вспоминал о ней, но сейчас… Может, он сможет найти подсказку?
Его Отец был по своей натуре нелюдим, именно поэтому он рано отделился от семьи и отправился на поиски своих собственных детей. Он предпочитал жить в отдалённых лесах на Балканах, избегал людей, изредка совершал вылазки на охоту, и поэтому среди местных слыл ночным монстром. Но всё же жить в одиночестве не мог даже он, поэтому начал похищать молодых людей из ближайших селений. Сначала просто держал их в плену, наслаждаясь коротким общением с обычными людьми, но скоро обращал их, и они больше никогда не возвращались к прежней жизни. Всё, что они знали, было вложено в них Отцом, и они не понимали, как без него существовать. Годы шли, дети взрослели, учились самостоятельности, но всё равно держались семьи. Семья — это святое. Этот девиз Давид пронёс сквозь века и старался привить всем своим детям.
Так и было, пока не появилась она. Отец любил девушек, но никогда не доверял им настолько, чтобы обратить и оставить с собой навечно. Но только одна покорила его. Давид помнил, что она пришла к ним сама, никто её не похищал. Она была знахаркой в одном из селений, дикой, дерзкой, самоуверенной настолько, чтобы заявиться в логово к вампирам. И Отец оценил её порыв: она не просила её обратить, но было очевидно, что так просто она не уйдёт. Либо смерть, либо новая жизнь. И Отец одарил её. Он был в восторге от её напора, от её характера.