Полог снова был плотно закрыт, но окна распахнуты, и комната быстро наполнялась запахами и звуками осенней дождливой ночи. Давид был только в трусах, и его массивная фигура угрожающе белела в полумраке. Он устало опирался на спинку кресла у камина, и в отблесках огня его лицо казалось ещё более изнурённым и постаревшим.
Николас пришёл как раз вовремя — Эд только начал разговор.
— Отец, Вы в праве злиться, но мы кое-что организовали. Это потребует от Вас буквально несколько минут, но может помочь.
Давид поднял густую широкую бровь, и по высокому лбу пробежали морщинки. Своим старшим он доверял настолько, что мог бы оставить и Эда, и Николаса дежурить у постели Даны.
Эд произнёс всего два слова, машинально наклонившись и понизив голос, чтобы девчонка ничего не услышала.
— Жертвенная кровь.
Эти слова подействовали: Давид выпрямился и наклонил голову в приятном изумлении.
— Кто?
— Молодая мать и… — Эд покосился на кровать и деликатно умолк.
— Где?
— Седьмая комната в подвале. Буквально три минуты Вашего времени.
Эд был до невыносимости учтив: в этот момент английский лорд больше походил дворецкого. И у него были на это причины: только что Давид, едва успокоив испугавшуюся вторжением Яра Дану, приказал изгнать своего младшего сына и ни в коем случае не впускать в дом без его позволения.
— Я сейчас, — Давид уже отходил от камина к креслу, когда, не поворачиваясь, сказал: — Николас, можешь войти. Ты будешь мне полезен.
Давид наскоро одевался, то и дело бросая тревожные взгляды на полог. Дана не спала: он слышал её беспокойные движения, появление Яра её напугало, а реакция Давида на это — ещё больше. Хорошо, что он успел быстро уткнуть её лицом в своё плечо, чтобы она не видела, но она всё-таки слышала! Слышала его рык, и до сих пор не могла успокоиться.
— Малыш, ты как? — Дана к нему не повернулась, только ещё сильнее уткнулась в подушку. — Я должен ненадолго тебя оставить, буквально на пару минут. Но ты не бойся, с тобой посидит твой старший брат. Николас, подойди. Котик, ты должна на него посмотреть — он принесёт тебе свежую кровь, и ты должна будешь всю её выпить.
Дана с трудом перевернулась и нехотя подняла голову. Ей так хотелось покоя! Этот день так её измучил, что даже знакомство с первым вампиром, кроме Давида, её не впечатлило. Молодой мужчина с аристократичными чертами лица и удивительно красивыми волосами смотрел на неё с такой неловкостью, будто увидел её голой, и это позабавило Дану. Девушка даже улыбнулась. Этот мужчина вампир? Он совершенно её не пугал.
— Это Николас. Мой второй сын. Он позаботится о тебе, — Дана едва кивнула, откинулась обратно на подушки, и Давид снова закрыл полог. Николасу он доверял.
Подвал в его доме был многофункциональным — там были и палаты, и комнаты для сдачи крови, и вот такие вот пыточные. Седьмая комната была пустоватой — там просто держали пленников, если была такая необходимость, и сейчас там стояли только железная кровать с тонким матрасом и несколько тяжёлых стульев.
И к одному из стульев была привязана молодая женщина. Давид не стал тратить время на ходьбу — просто телепортировался, и женщина вздрогнула и глухо закричала от неожиданности. Кляп глушил крик, но испуг в глазах был достаточно красноречивым.
— Как давно она тут?
— Меньше суток. Мы ничего не вводили ей, чтобы не испортить кровь. Только время от времени усыпляли магией, чтобы она не сильно уставала, — Эд всё так же лебезил и едва сдерживался, чтобы не рассыпаться в поклонах.
Давид обошёл пленницу, внимательно её осматривая. Молодая, до тридцати лет, выглядела она хорошо, свежо, здоровая кожа, роскошные волосы — на первый взгляд она казалась абсолютно здоровой.
— Это ведь не всё?
— Не всё. Привести сюда?
На этих словах женщина встрепенулась и задёргалась в верёвках, будто её било током. Её жалобный вой начал раздражать Давида.
— Да. Пусть она видит. Кровь будет сильнее, — Давид усмехнулся и холодно посмотрел на неё.
Самка будет до последнего защищать своего детёныша. Как и он. Пусть знает об этом. Поэтому Давид сел на стул напротив и попытался поймать её безумный взгляд.
— Смерть твоего ребёнка не будет бесполезной — моя дочь умирает. Твой ребёнок — ради моего ребёнка.
Женщина вскинула голову и посмотрела на него с такой ненавистью, будто пыталась прожечь взглядом.
— Признайся, если бы я сейчас предложил убить любого другого ребёнка, лишь бы твой остался в живых, ты бы согласилась не раздумывая?
Женщина оцепенела, но буквально на секунду, потому что дверь открылась, и Эд занёс маленького белокурого мальчика.
— Он просто спит, мы не хотели его пугать.