Давид встал ему навстречу и перехватил ребёнка — совсем маленького, лет пяти, но тоже здорового на вид, и сел уже на кровать. Женщина выла не переставая, билась, как безумная. Она всё понимала, но ничего не могла сделать. Даже рухнула вместе с тяжёлым стулом и теперь смотрела на происходящее снизу вверх. Давид удобно устроил ребёнка на коленях, и эта картина казалась бы даже милой, потому что его лицо в тот момент буквально лучилось заботой. Вот только думал он в этот момент о своей малышке. Стоило поторопиться!
Эд предупредительно вложил в руку Отца сосуд специальной формы, больше похожий на кувшин, чем на чашу. Артериальная кровь била сильно и неконтролируемо, и её не так легко было собрать. А ценной крови мальчишки будет так мало! Нельзя потерять ни капли. Поэтому в ход и пошёл этот искривлённый сосуд.
— Ему даже не будет больно, — пообещал Давид, приподнимая мальчика и наклоняясь к его тонкой шее. Сосуд уже был наготове, и Давид только быстро вонзил клыки и тут же их вытащил. Эта кровь не для него. Всё, до последней капельки должно достаться Дане! Вот только она никогда не узнает о том, что ради её спасения пришлось убить невинное дитя. Но эта кровь — лучшее, что он может ей дать.
Мать билась в истерике, рыдала, извивалась у его ног, но Давид даже не смотрел на неё — его интересовала только кровь. Когда поток крови ослаб, он отнял от шеи сосуд.
— Позаботься о мальчике — слей с него всю кровь! До последней капли! Николас! — Второй сын появился мгновенно и тут же потянулся за сосудом. Он уже знал, зачем он здесь. — Пусть выпьет хотя бы триста миллилитров за раз. А ты прекращай истерить — у тебя сердце остановится.
От его ледяного тона женщина замерла. Давид мгновенно изменился, последние признаки человеческого слетели, обнажая монстра. Он был голоден! Он и сам не знал, насколько он голоден! Насколько устал за эти дни. Пора позаботиться и о себе. Давид поднял женщину рывком, вместе со стулом, её голова нелепо мотнулась, и Давид перехватил её за шею.
— Уже ничего не изменить. Это твой единственный ребёнок? Тогда ты должна меня понять. Моя девочка тоже у меня одна.
С ней он долго не возился — быстро прикусил и пил долго, с наслаждением. Во взрослых намного больше крови, пей хоть упейся. Спиной он чувствовал нетерпеливый взгляд Эда, что ж, его старшие сыновья его порадовали и поэтому заслужили награды. Жертвенная кровь — самая мощная, она — сильнейший стимулятор, намного эффективнее любых наркотиков и без неприятных последствий.
Давид выпрямился, зажимая артерию пальцами, и немного отдышался. Надо будет оставить немного этой крови для Даны. Пока она ещё не имеет своих клыков, поэтому не может почувствовать этого пьянящего чувства, когда человеческая жизнь вытекает под твоими зубами прямо тебе в рот.
— Эд. Набери немного для Даны, на завтра. А остальное я оставляю вам. Вы очень мне помогли.
Старший сын мгновенно занял место Отца, перехватывая пальцами окровавленную шею. А Давиду стоило поспешить к своей малышке! Но прежде всё-таки вытереть кровь с лица — Дана что-то заподозрит и испугается. А ей пока рано знать, какой ценой им даётся сила и жизнь.
— Как у вас тут дела?
Его голос был бодрым, весёлым, таким молодым! Как и его шаги: впервые Давид не крался, как хищник, а шёл широким пружинистым шагом. И Дана с любопытством выглянула ему навстречу. Николас же мгновенно испарился, едва услышал голос Отца.
— Николас очень милый, — заметила Дана, делая крошечный глоток. Чашу она держала двумя руками и пила так осторожно, будто это был горячий чай.
— Тебе лучше?
Давид присел на самый краешек и не мог оторвать взгляд от Даны. Её глаза блестели и уже совсем не от лихорадки, а кожа снова стала приятно розовой, нормальной, здоровой. Его дочери уже намного лучше!
— Да. Спасибо. Я не очень хотела есть, но эта кровь оказалась очень вкусной. Не могу остановиться.
Она улыбалась после каждого слова! Смотрела таким лучистым взглядом, что Давид не удержался и быстро, будто мальчишка, поцеловал ей в губы. Девушка засмущалась, чуть отстранилась от него, едва не разлив кровь, но всё равно лукаво взглянула из-под ресниц.
— Я так рад, что тебе лучше! Но тебе всё равно требуется отдых. Так что допивай и отправляйся спать.
Куда там спать! Его самого трясло от возбуждения! Жертвенная кровь вызывала самые тёмные, самые потаённые желания, и Давид изнемогал от безумной страсти. И Дана, осторожно пьющая по одному глотку, то и дело облизывающая губы, только ещё больше разжигала желание. С глухим рыком Давид встал и отошёл к открытому окну. Холод заполнял комнату и немного снимал это волнение. Эта девчонка — невыносимый соблазн! Как же он хотел её! И как боялся даже прикоснуться к ней!