— Клыки будут, и первый укус будет, да такой, что ты ещё ей позавидуешь. Ты видел колье на её груди? Или только на грудь и смотрел? — меланхолично продолжал Николас, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, будто засыпая.
— Ну видел, — пробухтел Карл, чуть кривясь.
На самом деле, колье только мешало ему смотреть на слишком соблазнительную ложбинку. Он сидел почти напротив, так что мог весь ужин наслаждаться удивительной красотой девушки и утопать в сладких, но запретных фантазиях, которые решил воплотить этой же ночью с самыми дорогими проститутками, потому что терпеть это искушение было невозможно.
— Видимо, всё же грудь ослепила тебя, если ты не понял, что это пропавшее колье королевы Анны. Ты хоть представляешь, насколько оно ценное?
— И что тут такого? — продолжал упрямиться Карл. — Будто бы не понятно, что наш Отец невероятно богат даже по меркам вампиров.
— Он подарил его девушке, которая только-только пережила превращение, — вмешался Эд, не выдержавший ослиного упрямства Карла. — Она даже не понимает, что на ней. А для Отца она ценнее, чем это колье. Смотри, чтобы она не оказалась ценнее тебя, Карл.
— Я думаю, уже так и есть. Если мы как-то обидим её, либо ей или Отцу так покажется, нас ждёт опала, — всё так же задумчиво отметил Николас.
— Но Ярослав уже в опале, и всё-таки он был на вечере.
— И после этого он вряд ли снова появится в доме. Отец уж точно заметил, с какой ненавистью Яр смотрел на Дану. Он будто пытался убить её взглядом, — рассуждал Эд, нервно прохаживаясь по маленькому кабинету.
— Зато Дана отнеслась к нему благосклонно, по крайней мере, мне так показалось.
— И как ты смог это понять, Ник? Она же двух слов за весь вечер не произнесла, — выдохнул дым Карл, и по его лицу было понятно, что слова — самое меньшее, что интересовало его в Дане.
— Она смотрела на него достаточно заинтересовано. Что неудивительно — он молод и красив. Внешне они почти одного возраста.
— Что за намёки, Ник? Если Отец об этом узнает… — угрожающе начал Эдвард, вдруг останавливаясь посреди комнаты и остро глядя на брата.
Слишком романтичный Николас был опасен тем, что говорил такие вещи, о которых другие даже боялись думать. Но идея была хороша: что, если девчонка захочет не Отца, а брата? Молодого, пылкого, красивого, как бог? Самолюбие Отца настолько огромное и хрупкое, что Давид просто убьёт их обоих: вспыльчивого и поэтому проблемного Ярослава и опасную девчонку. Двух зайцев одним выстрелом. Но как это устроить, если Яр ненавидит её? Или все же от ненависти до любви?..
— Посмотрите на ситуацию по-другому: он самый молодой из нас, даже в момент обращения он был самым юным, да и она тоже. Они вместе прекрасно смотрелись бы.
— Да ну… Она сейчас выглядит не как едва распустившийся цветок, а как спелая ягодка. Эта фигура, эти губы, эти её томные взгляды… Она — не девчонка, а страстная женщина, — Карл говорил мечтательно, смакуя каждое слово. — Именно поэтому она идеально подходит Отцу. Что ни говори, но сейчас он так же великолепен, как и при нашей первой встречи. Ему невозможно отказать, его обаяние сводит с ума.
— Почти так же, как и обаяние Даны? — догадался Николас. — Вы не заметили, что в ней слишком много от Отца? Она — будто его женский вариант. Если бы ещё не так сильно смущалась…
Эд внимательно посмотрел на Николаса. Удивительно, но он начал догадываться! Неужели это так сильно заметно? Что ж, это сложно было скрыть. Эдвард застал ещё многих вампиров ранга Давида, так что ему было с чем сравнивать. В их мире система рангов была сильной, и нельзя было выдать вампира третьего ранга за вампира второго ранга, потому что внешних отличий было слишком много. Это сложно было объяснить словами, но было понятно по одному только взгляду, по ощущению мурашек, если тебе встречался вампир рангом выше. Даже в одной семье можно было сразу сказать, кто старший, а кто самый младший, а вот в средних можно было запутаться. И теперь братья догадывались, что Дана намного ближе по иерархии к Давиду, чем к Яру или хотя бы к Эду. Догадывались, но отбрасывали эту мысль, потому что так быть просто не могло.
— Ещё бы она не смущалась! Отец ей такие оды пел! Кстати, как вы думаете, он действительно оставит всё наследство ей? Всю нашу казну и семейные дела?
Впервые Карл отвлёкся от обсуждения красоты Даны и перешёл к делам поважнее. Наследником всегда был старший сын. Именно ему доставалось право распоряжаться общими семейными деньгами. Общими — потому что все дети и их дети должны были отдавать часть денег во благо семьи. Более того, всё, что имели члены семьи, на самом деле принадлежало лишь одному вампиру — тому, кто возглавляет род. И сейчас это был Давид. Но когда его не станет… Разве разумно отдать всё в руки девчонке? Ведь это не только деньги, но и право сидеть в Совете Старейшин, право суда, право убийства членов своей семьи, право начинать и заканчивать войны с другими кланами. И всё это — девчонке?