Чтобы ответить ему, Дане потребовалось взять паузу на несколько вдохов-выдохов. И всё-таки она не могла скрыть возбуждения: даже сама ситуация была волнительно-пикантной. Красивый статный мужчина в рубашке-поло и простых брюках так странно смотрелся на этой алой шёлковой постели! Зато полностью обнажённая Дана казалась истинной королевой на своём троне, вот только чувствовала себя всё ещё неловко.
— Потому что Вы продолжаете меня смущать, — прошептала Дана, чуть выгибаясь, когда Давид одной рукой перехватил её за талию, а второй — за шею. — И я всё ещё не знаю правил.
— Каких правил? Ты — моя любимая дочь, и тебе можно всё.
— И Вы не будете меня наказывать?
Настроение её становилось игривым, и Дана позволила себе сделать то, что так хотела — обнять Давида, прижаться к нему, поддаться его сильным рукам, изучавшим изгибы её тела.
— Смотря, что ты сделаешь. Есть вещи, за которые я могу тебя убить.
В голосе Давида зазвучал металл, и Дана поёжилась, но не перестала его обнимать. Она чувствовала, что её неловкие ласки действуют на Отца, делают его мягче, ласковее. Девушка поняла это давно — когда ей было особенно плохо и она капризничала, а потом не знала, как вернуть расположение Отца к себе, то просто ласкалась, тёрлась о него, как кошечка. И он тут же таял.
— Например? — мурлыкнула Дана на ушко Давиду, не забывая чуть задеть щекой его гладковыбритую мягкую щёку. Как же хотелось его поцеловать!
— Я уже говорил, что не прощу предательства. Ты — моя. Я тебя создал и ещё буду создавать, так что своё драгоценное творение я не отдам никому.
— А братья?..
— Что «братья»? — ледяным голосом спросил Давид, и Дана чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
Глаза были такими же светло-зелёными, молодыми и искрящимися, хоть Давид и немного хмурился и щурился, будто пытался пронзить её взглядом. Дана чуть отстранилась, устраиваясь удобнее на его коленях, и уже почти не смущалась своей наготы, даже наслаждаясь ею. Если бы ещё и Давид был раздет! Дана вдруг вспомнила, что уже видела его почти обнажённым, но тогда она слишком плохо себя чувствовала, так что не рассмотрела, не налюбовалась. Нужно это срочно исправлять.
— Ну Вы ведь и моих братьев создали? И тоже их никому не отдали?
В вопросе был подвох — вчерашний вечер зародил в ней сомнения относительно того, были ли её братья для Давида только сыновьями или ещё и любовниками? И эта странная мысль, которую она старательно отбрасывала, вызывала в Дане ревность.
Давид заулыбался и спустил руки ей на белые крепкие бёдра, лаская их совсем уж откровенно, хоть Дана теперь уже не так остро на это реагировала — просто девушка, которая знает, что она нравится, и наслаждается этим.
— Да, я их создал, и я их люблю. И точно так же не могу позволить, чтобы они любили кого-то ещё, кроме меня. Но со временем я всё же вынужден был отпустить их, чтобы они могли создать свои семьи.
— И я смогу?
В её глазах загорелся огонёк, который очень не понравился Давиду.
— Что сможешь? Уйти от меня?
— Создать свою семью.
Это был простой и безобидный вопрос, но Давид вдруг перестал ласкать Дану и спросил её строго:
— Зачем?
— Не знаю. Но зачем-то же Вы обратили меня?
Она спросила это и сама себе удивилась. Этот вопрос мучил её давно, но был будто фоном, тенью, никак не мог созреть, а только мучил её. Почему Давид обратил её? Зачем она ему? Как они вообще познакомились? И чем она привлекла его внимание? Это были типичные девичьи сомнения, которые теперь ей не терпелось развеять.
— Я обратил тебя, потому что очень тебя люблю. Я ведь уже говорил об этом. Или тебе просто надо слышать слова любви и комплименты каждый день? — догадался Давид и улыбнулся, но взгляд его всё ещё был колким.
— Но Ваши сыновья тоже любят своих детей?
Давид усмехнулся — его девочка была очень сообразительной и постоянно загоняла его своими вопросами в тупик. Странно, но никому из его сыновей даже в голову не приходило спрашивать о таком!
— А ты меня любишь? — вдруг спросил Давид, чуть отстраняя от себя Дану, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Конечно, люблю!
— А как ты меня любишь?
Давид начинал опасную игру, в которую Дана совсем не умела играть. Как сказать, как она его любит? Он ведь и так знает, всё знает лучше неё! Но на этот раз Дана не засмущалась ещё больше, а вдруг поддалась порыву и медленно и нежно поцеловала Давида, едва-едва касаясь его губ.