— Сильно-сильно.
А девочка учится быстро! Всё-таки три недели в логове смертоносного зверя научили её тому, как его усмирять. И Давид не мог не заметить это.
— И я тебя люблю, — улыбнулся Давид, снова заправляя её волосы за ушко. — И у меня для тебя есть подарочки.
Конечно же, ей хотелось подарков! В последние дни Дана чувствовала себя намного лучше, и ей уже стало скучновато просто сидеть в этой комнате. Она уже рассмотрела всё, что могла, но теперь ей было мало этой спальни и хотелось выйти, чтобы изучить дом и сад.
— Я смотрю, ты не особо хочешь подарки?
— Почему? — удивилась Дана.
— Потому что ты не спешишь меня отпускать, — довольно улыбнулся Давид.
Он уже давно убрал руки с её талии, но Дана так и продолжала его обнимать, потому что невозможно было оторваться! Дана с тревогой отмечала, что ей мало! Ей всего мало! Она хотела получить Давида целиком и полностью в свою власть, особенную женскую власть.
— Я просто соскучилась.
Она говорила так же игриво, как и сползала с Давида, скользя по смятому шёлку. Всё стеснение слетало, когда Отец смотрел на неё вот так! Как на самую красивую и желанную женщину.
— Как ты могла соскучиться, если мы всё время вместе? — спросил Давид, подходя к шкафу, в котором вчера висело платье.
Теперь же к нему прибавилось ещё одежды, и Дана в несколько широких шагов оказалась рядом.
— Мы всё время вместе, это правда, но порой я замечаю, что Вы где-то далеко в мыслях. И если у меня есть только Вы, то у Вас ведь есть не только я…
Дана сказала это и сама поняла, что получилось как-то коряво. Но думать об этом было сложно: любопытство уже захватило её, и Дана принялась рассматривать, что из одежды ей предложил Давид. Снова красный и чёрный, но зато не только шёлк, а и другие ткани. Дана, даже ничего не помнящая о прошлой жизни, заметила, что вещи выглядят дорого и качественно и подобраны со вкусом.
— Спасибо! Мне всё очень нравится!
Дана воспользовалась возможностью снова поцеловать и обнять Давида — сегодня у неё было особенно игривое настроение.
— А тебе понравились вчерашние украшения? — как бы между прочим спросил Давид, ничего не делавший просто так.
— Украшения? — спохватилась Дана, сконцентрированная на выборе одежды — ей нравилось всё и хотелось примерить сразу всё. — Да, красивые, а что?
Сказано это было так просто, что Давид едва сдержал смешок. Девочка даже не заметила, насколько они дорогие! Вряд ли даже смотрела на них, потому что была вся полна переживаний о будущем знакомстве.
— У меня для тебя есть кое-что. Это очень ценная вещь, и я хочу, чтобы ты всегда её носила, — вкрадчиво начал Давид, помогая Дане застегнуть платье.
Она снова посмотрела на него через зеркало и вдруг спросила:
— Я всё хотела спросить, но забывала. Почему я вижу себя в зеркале?
— Что за дурацкий вопрос?
— Ну вампиры же не отражаются в зеркале, — с каждым словом уверенность её таяла, и под конец Дана тихо добавила: — Наверное.
— Это всё глупости. Я же объяснял тебе, что мы не мёртвые монстры. Мы скорее обычные люди, заражённые вирусом, который даёт нам некоторые преимущества. И некоторые ограничения, например, мы очень чувствительны к солнечному свету, и твоя прекрасная кожа покроется волдырями даже осенним вечером. Так что у нас нет причин, чтобы не отражаться в зеркалах.
Дана чуть хмурилась. Ей совершенно не нравилось чувствовать себя заражённой, но и спорить с этим было невозможно.
— Ты меня отвлекла — я хотел тебе кое-что показать, пусть это станет для тебя ещё одной наградой за предстоящую боль.
Об этом Дана с удовольствием бы забыла, потому что страх снова слечь в постель с бесконечной мучительной болью был сильнее разума. Отец говорил, что всё пройдёт сравнительно быстро, но это «сравнительно» намекало на то, что больно будет долго. И никак невозможно избежать этого, потому что «зубы не даются так просто».
— Пойдём, я тебе покажу кое-что, что собирал специально для тебя, ещё не зная тебя.
Прозвучало это заманчиво, и Дана с удовольствием подала Давиду руку и последовала за ним из спальни. Впервые она вышла в коридор без волнения и страха, правда, ещё не как хозяйка, а как гостья. Отец повёл её длинным коридором, на ходу подсказывая, за какой дверью кабинет или библиотека, или ещё одна спальня, или комната для отдыха, и Дана даже не пыталась это запомнить. Давид сказал, что ей можно заходить во все комнаты — если там будет что-то не для её глаз, дверь просто будет заперта.
— Я хотела спросить. А в доме бывают люди?
Давид вдруг остановился и повернулся к Дане, прямо глядя ей в глаза.
— Тебя всё ещё это беспокоит? Что ты почувствовала тогда, на ужине?