— Николас, у меня к тебе разговор, — коротко приказал Давид и тут же повернулся к Дане: — Дана, котик, первый этаж всё ещё ждёт тебя.
Намёк был более чем прозрачный, и Дана поспешила пройти в большую гостиную с камином, креслами и резными шкафами. Бездумно и машинально девушка открывала дверцы, заглядывала внутрь, ничего не замечала и шла дальше. Всё здесь казалось ей чужим и фальшивым, как декорации к псевдоисторическому фильму, а ведь Давид говорил, что Дана уже была в этом доме, всё здесь видела, но отклика в сердце она не получила. Всё чужое, всё не то. Как в музее: смотреть можно, трогать нельзя. Так и пришлось Дане коротать время в ожидании, пока её позовут.
— Чем я могу быть полезен, Отец? — поклонился Николас, когда они вошли в кабинет.
С Давидом не было смысла пытаться быть гордым — Отца это только разозлит. Нужно всегда помнить своё место.
— Мы с Эдом поговорили, и я предварительно одобрил ваш выбор, но, скорее всего, сам проверю. К тому же, ещё немного рано об этом говорить — Дане нужно набраться сил. Но у меня к тебе другое задание: Дане снова может понадобиться жертвенная кровь.
Николас внешне остался невозмутим, но мысленно зашипел от возмущения: Отец требовал от него слишком многого. Да, в тот раз ему удалось похитить женщину с ребёнком, но это было не так-то легко! И это были крайние меры, потому что превращение затягивалось, а Николасу уже невозможно было находиться рядом с Отцом так долго! В конце концов, у него ведь и свои дела есть! Картинная галерея, аукционы, фонды и прочее — всё это требовало его внимания, и если Отец хочет, чтобы его счёт пополнялся регулярно и на ту же сумму, то должен дать Николасу и возможность эти деньги заработать. А сидя здесь, как сторожевой пёс, под дверью Даны, Николас чувствовал, как утекают его деньги, так что был готов пойти на всё, лишь бы это быстрее закончилось. И даже очарование молодой сестры не изменило его планов.
— Снова? Разве рост зубов может быть для неё настолько сложным?
Давид посмотрел на сына так холодно, что Николас поспешил перейти сразу к делу:
— Сколько у меня есть времени?
— Два-три дня, — сухо ответил Давид. — На этот раз мне нужен маленький ребёнок, можно без матери.
— Будет сделано.
На самом деле, как это сделать, Николас пока не представлял. Времени было слишком мало! Катастрофически мало! Но если Отец приказал, нужно это выполнить, даже ценой своей жизни.
— Николас, скажи, тебе нравится Дана? — вдруг спросил Давид, улыбаясь так ласково, будто поощряя сына сказать правду.
Но Николас был не так прост, чтобы сразу же во всём признаться. Да, Отец всё знает и сам, от него ничего не скрыть, но зачем самому себе копать яму?
— Я знаю, о чём вы с братьями говорите, пока я с Даной. Я не могу вам запретить об этом думать, но шептаться за спиной Даны — это низко. Это недостойное поведение для вампиров вашего уровня и происхождения.
Николас бледнел, уже не стесняясь этого. Если Отец позволяет себе говорить об этом так прямо, то дело серьёзное. Нужно срочно исправлять ситуацию, ведь он-то ничего такого не думал о Дане! Да, сегодня он заметил на её руке кольцо, которое когда-то давным-давно Давид подарил Эду, и позавидовал, но ничего более!
— Отец, я готов сделать всё, что потребуется для благополучия Даны, — горячо пообещал Николас, чем вызвал снисходительную улыбку Давида.
— Даже бросить всё и остаться здесь, чтобы ей служить?
Служить?! Слово полоснуло его, и Николас посмотрел на Отца взглядом, полным злого огня.
— Я служу Вам, — сказал он твёрдо.
— И если служишь мне, то будешь служить и Дане. Если я прикажу.
Голос Давида становился строже и холоднее.
— Да, Отец.
Николас низко поклонился, пытаясь за эти секунды погасить пылающую ярость в глазах.
— Для начала принеси ей свежей крови. Ей нужно набраться сил.
Когда за сыном закрылась дверь, Давид засмеялся. Как быстро угасла страсть Николаса к Дане! Всё-таки даже для такой романтической натуры деньги оказались важнее влюблённости. Деньги и власть. Не обошлось тут без Эда. Эдвард всегда был холодным и расчётливым, но появление Даны сумело вывести даже его. И Давид собирался испытывать своего старшего до последнего, пока Эд не сломится и не преклонит пред ней колено. Либо же его придётся убить. Как и других сыновей, если они всё же решаться на что-то большее, чем завистливые шепотки.
Дана влетела в комнату весёлая и растрёпанная — после прогулки по дому, больше похожему на музей, ей ужасно хотелось вернуться в свою уютную комнатку. Чёрно-красная спальня удивительным образом успокаивала её, настраивала на нужный лад: страстной и роковой женщины, а не испуганной девчонки. Первым её воспоминанием был прекрасный Давид на фоне чёрного полога, алый шёлк, запах роз и мерцание огоньков свеч, и отныне эта комбинация стала для неё жизненно необходимой.